За все рассчитаюсь с тобой! - Джеймс Хедли Чейз

Черный кот вынырнул из тени и начал тереться о мои ноги. Я наклонился и погладил его по спине. Расценив это как знак дружелюбия с моей стороны, кот последовал за мной.

Дом Маленького Луи – последний в ряду жалких домишек. Я швырнул сигарету в лужу и остановился, рассматривая покосившееся строение. Кот осторожно приблизился к луже, обнюхал сигарету и жалобно мяукнул.

– Ну и развалюха! – пробормотал я.

Большинство окон трехэтажного здания было забито досками. На самом деле это было одно из зданий, которые обычно снимают режиссеры, когда хотят показать атмосферу нищеты в своих фильмах. Я решил обойти дом, но обнаружил, что с тыльной стороны находится что-то вроде бассейна. Вода, черная и маслянистая, плескалась почти у самых стен. Я прошел к парадному входу и попытался открыть дверь. Она была заперта. Пройдя вдоль дома, я подошел к первому окну и также безуспешно попытался открыть его. Со вторым окном мне повезло больше. Раздался треск: мне удалось оторвать доску, используя револьвер в качестве рычага. Я надеялся, что за плеском волн меня никто не услышит. Вторая доска была оторвана практически бесшумно. Электрическим фонариком я осветил внутренность донельзя запущенного и грязного помещения. Свет вспугнул большую крысу. С револьвером в руке я встал на подоконник и прыгнул вовнутрь. Кот последовал за мной, но я сделал угрожающий жест, и он исчез в темноте.

С минуту я прислушивался, но не уловил ничего подозрительного. Держа револьвер наготове, я подошел к двери. Пахло сыростью и плесенью. Повернув ручку двери, я выглянул в коридор, освещенный газовой горелкой без стекла. Положив фонарик в карман, я медленно двинулся по коридору. Передо мной была входная дверь, направо еще одна дверь, а слева лестница, без перил, с проломленными кое-где ступеньками. Ну и дыра! Отличное убежище для Бата.

Я прижал ухо к двери. Мне показалось, что я слышу внутри чье-то дыхание. Хотелось бы знать, не Бат ли находится внутри. Рука моя легла на медную ручку, повернула ее, и дверь распахнулась.

Я увидел тесное, скудно освещенное помещение. У дальней стены находился штабель ящиков, в центре – стол и единственный стул. Около печурки – походная раскладная кровать, прикрытая грязным одеялом.

Маленький Луи сидел за столом. В его руках находился веер засаленных карт – он раскладывал пасьянс. Услышав скрип открываемой двери, он поднял голову. Луи был горбат, а лицо иссечено мелкими оспинами. Злобные глаза уставились на меня, рот перекосился. Он выпустил карты, и рука потянулась к карману.

– Спокойно! – приказал я, направив на него револьвер.

Его губы сжались, издав ворчание, но рука замерла. Я закрыл дверь и подошел поближе.

– В чем дело? – хрипло спросил он.

– Отойди от стола! – приказал я, останавливаясь в нескольких футах от него.

Он заколебался, потом поднялся, оттолкнув ногой деревянный ящик, на котором сидел. Что-то упало на пол. Я посмотрел вниз: большой нож лежал у его ног.

– К стене! – я недвусмысленно махнул револьвером.

Маленький Луи отступил, но в его глазах не было и тени страха. Наклонившись, я поднял нож и сунул его в карман.

– Где Бат Томпсон? – спросил я.

Его глаза сузились.

– Что ты хочешь от него?

– Тебе лучше сказать. Я тороплюсь.

Он злобно усмехнулся.

– Произошла какая-то ошибка. Я не знаю никакого Бата Томпсона.

Я шагнул к нему.

– Будет лучше, если ты ответишь.

– Но кто ты? Я никогда не встречал тебя раньше. Мне никогда никто не угрожает. Я со всеми в хороших отношениях.

– Но не со мной! – возразил я, ударив Луи револьвером по лицу.

Его голова откинулась назад, кровь выступила на бледной коже. Глаза блеснули неприкрытой ненавистью.

– Где Бат? – повторил я.

Он заворчал, и я ударил его снова.

– Я могу продолжать это занятие всю ночь, если тебе так хочется, – любезно сказал я. – Так где Бат?

Он указал в потолок.

– Верхний этаж, дверь напротив лестницы. – После этого он начал проклинать меня самыми грязными ругательствами.

– Один? – я снова поднял руку.

– Да.

Я внимательно посмотрел на него. Он был слишком опасен, чтобы оставить его здесь. И я решил спровоцировать его, чтобы иметь предлог разбить ему рожу. Идея, правда, оказалась глупее некуда. Покачав головой, я сунул револьвер за пояс.

– Почему ты не сказал этого сразу? Избежал бы неприятностей.

Две руки, необычайно длинные, протянулись ко мне. Они казались резиновыми. А я-то воображал, что нахожусь вне пределов его досягаемости. Вцепившись в мое запястье, он рывком подтащил меня к себе. Только тут до меня дошло, что он силен, как бык. Его пальцы прыгнули к моему горлу. Я опустил подбородок и тут же врезал ему по животу. Маленький Луи сложился пополам, застонав от боли. Но, когда я размахнулся ударить еще раз, его кулак ударил мне в висок. Мне показалось, что меня огрели молотом. Я упал на пол, в ушах зазвенело. Луи метнулся к двери, но я успел схватить его за ногу и дернуть на себя. Он упал, но, быстро извернувшись, нанес удар ногой. Удар, впрочем, пришелся в пустоту, так как я успел откатиться. Правой рукой я выхватил револьвер и ударил горбуна по лицу. Он испустил вопль боли.

Не дав ему опомниться, я нанес второй удар, попав прямиком между глаз. Глаза Маленького Луи закатились, и он потерял сознание.

Я поднялся, стараясь отдышаться. Ноги были ватные, сердце билось с перебоями. Наша схватка длилась не более двух минут, но была на редкость ожесточенной. Я недооценил этого человека: он был силен, как горилла.

Оставив его лежать на полу, я начал подниматься по лестнице. Ступени скрипели у меня под ногами.

Добравшись до второго этажа, я прислушался. Из-за обшарпанной двери одной из комнат доносились невнятные голоса. Женщина упрекала в чем-то мужчину пронзительным, визгливым голосом, а тот советовал ей заткнуться.

Я продолжил подъем, уже видя площадку третьего этажа.

Дверь позади меня распахнулась. Я оглянулся: худая изможденная женщина показалась в проеме двери. Она была одета в грязное кимоно, волосы ее растрепались.

– Помогите мне, мистер! – крикнула она, пытаясь выйти из номера.

Краснолицый упитанный мужчина вышел следом за ней, схватил за волосы и утащил обратно. Дверь захлопнулась. Женщина вновь принялась вопить. Не обращая внимания на эту безобразную сцену, я поднимался выше.

Мне было не по себе, пот крупными каплями стекал по лицу. «Что за гнусный вертеп!» – подумал я.

На лестничной площадке горела газовая горелка. Я осмотрелся. Если Маленький Луи не соврал, то я находился как раз напротив двери номера Бата. Пройдя площадку, я приник ухом к двери.