12 невест миллионера - Елена Логунова

– А тут не надо слушать, ты просто посмотри, и все поймешь, – успокоил меня Мик.

На экране верблюжьей шкурой раскинулась степь, лохматая и бурая, с дрожащим от жары маревом тусклого неба до горизонта.

Летящая камера показала далекий караван, общий план сменился крупным, и я отчетливо увидела логотип российской компании – оператора сотовой связи, мастерски выстриженный прямо на верблюжьем горбу! Камера проехала по упряжи в цветах российского флага, многозначительно показала руки, уверенно и крепко держащие поводья, поднялась выше – и я снова потеряла способность говорить и думать!

Это был Он, ВИП-клиент рекламного агентства «Фигня Продакшн», будущий участник предвыборной гонки – Мегабосс!

– Пробег на верблюдах по причерноморскому этапу Великого шелкового пути, – прокомментировал Мик и толкнул меня локтем в бок. – Ну? Ты что молчишь?

– О-бал-деть! – с чувством выдохнула я. – Это же мой проект! Это я придумала Ему пробег на верблюдах!

– Как видишь, твой проект Ему понравился, – сказал Мик и закрыл файл. – Так что все в порядке, и я лично думаю, что на родине тебя ждет новая интересная работа. Возвращайся, не бойся.

– А ты? – тихо спросила я.

– А что я? Я закончу работу, от которой меня отвлекла русская красавица Татьяна Иванова, и… И там видно будет.

– Не смей вырывать из него признания и обещания! – зашипела мне в ухо Тяпа. – Не дави на мужика!

– Они этого очень не любят, – грустно добавила Нюнечка, которая сама обожает и обещания, и признания, и нерушимые клятвы на разных священных предметах.

Тогда я вновь дипломатично сменила тему и спросила:

– И от какой же работы я тебя отвлекла? Расскажешь?

Мик нахлобучил бейсболку.

– От тебя разве что-то утаишь? Расскажу в общих чертах, но обещай, что не станешь писать об этом в «Респекте» и других журналах, которые непременно предложат тебе кучу денег за интервью. Ты ж у нас теперь героиня!

– Клянусь своей треуголкой! – торжественно сказала я и пересадила его кумачовый убор на собственную голову. – Ты не отделаешься от меня комплиментами, рассказывай.

– Помнишь взрыв в Берлине?

– Почти забыла, – с удивлением призналась я. – С той поры уже немало тротила утекло…

– Есть основания полагать, что сэра и пэра в кафе убили из-за того, что он отказался отдать свой голос в пользу одного из городов, претендовавших на проведение следующей Олимпиады. В проведении Игр на этой территории очень заинтересована турецкая строительная компания, и есть информация, что кое-кто в комитете не отказался от взятки, – рассказал мне Мик. – Официальное расследование буксует, значит, нужно провести неофициальное. Дело деликатное, компания влиятельная, подобраться к ней нужно издали, не в лоб…

– Например, перебравшись с греческой стороны острова на турецкую? – подсказала я. – Помню, помню, ты говорил, что на «Медузе» плыл не на Санторини, а на Кипр. А он относится частично к Греции, частично – к Турции. Значит, ты планировал попасть на Северный Кипр?

– Умная, – тихо сказал он.

– Умная, умная, а дура! – еще тише, так, что услышала только я, проворчала Тяпа.

– В общем, дело у тебя важное, дело у тебя срочное, – я подвела итог.

– Кстати, об историях с географией! – я вспомнила, о чем давно хотела спросить. – Ты же на самом деле не немецкий турок, правда? Ты русский, да? Так на кого же ты работаешь?

– На нерусских, – Мик усмехнулся краем губ, которые неожиданно сурово сжались, и я поняла, что развернутого ответа не получу. – Я давно уже не гражданин России, милая.

Он замолчал. Я, не дождавшись продолжения, дипломатично сказала:

– Интересная у тебя, должно быть, биография. Если как-нибудь напишешь мемуары, дай почитать.

– Многие захотят почитать, – Мик снова усмехнулся.

– В общем, теперь тебе надо на Кипр, и дело у тебя важное, дело у тебя срочное, – я подвела итог.

Пауза затягивалась.

– Неужели вы так и расстанетесь?! – отчаянно взвыли мои внутренние голоса.

И тогда я аккуратно спихнула с колен Мика компьютер и взгромоздилась на его место сама.

– А разве можно? – шепотом спросил он, весьма охотно меня обнимая.

– Если не на асфальте, то можно. Ты же слышал, тетя доктор разрешила, – ответила я и закрыла ему рот поцелуем.

Кот с нажимом вытер мохнатым боком мою левую лодыжку, развернулся и повторил процедуру с правой.

– Сейчас, сейчас, – пробормотала я, не отрывая взгляд от экрана, а руки от клавиатуры.

– Ма! – сказал кот скандальным голосом. – Ма, ма!

– Тамбовский волк тебе мама, – пробормотала я и с треском поставила точку в конце длинного сложноподчиненного предложения. – Идем! Я накормлю тебя своей сайрой, и не говори потом, что я плохая хозяйка.

Кот потрусил в кухню и сел над миской.

Он ничего не говорил, но «Таня Иванова – плохая кошачья хозяйка» было написано у него на лбу черным по белому. То есть, наоборот, потому что кота зовут Черный Пиар, и масти он соответствующей.

Эмма принесла мне его на следующий день после моего возвращения со словами: «Таня, тебе надо кого-то кормить, чтобы самой не помереть от голода!» – и я согласилась приютить четвероногого сироту в память об Афанасии Журавлеве. Кот подал мне хороший пример, Эмма нашла его через несколько дней после гибели Афони, на коврике, под дверью его квартиры.

Верность – прекрасное качество. Я всегда очень ценю его, хотя нечасто проявляю.

Впрочем, верность своим обещаниям я храню, Нюня следит за этим.

Так, обещанную статью для журнала «Респект» я сдала точно в срок и получила предложение продолжить сотрудничество, но еще не ответила на него. У меня было много интересных предложений: к примеру, Оскар, который подхватил кормило «Фигни Продакшн» после смерти Афони, очень настойчиво звал меня в штат.

Работы в агентстве прибавилось – косяком пошли ВИП-клиенты. Очевидно, кто-то в ближайшем окружении Супермужика сделал «ФП» хорошую рекламу. Я, однако, попросила творческий отпуск. Мне нужно было закончить роман, который я начала сочинять еще в самолете, по дороге домой, и выгодно продала приличному издательству на стадии очень сырого наброска.

Тема «Детей Евы» все еще была горяча и интересовала многих. Только вчера в новостях прозвучало сообщение, что группа британских ученых отцифровала исходные изображения, обработала их, просчитала и составила вероятный портрет Евы. Сегодня он уже появился в Интернете.

Я его посмотрела и нашла, что я похожа на Еву британских ученых, даже очень похожа! Разница между этим портретом и тем, который использовал как образец маэстро Ля Бин, была незначительной. Существенное отличие имелось одно: родинка на щеке. Британские ученые по поводу данной родинки высказались однозначно, заявив, что это чья-то отсебятина. Старые мастера никакую родинку библейской героине нарисовать не могли в принципе, потому что в непросвещенные времена этот косметический дефект считался чуть ли не меткой дьявола.