Путь воина - Чингиз Абдуллаев

— Нет, — повысил голос Морияма, не выдерживаятакого давления. Он почти швырнул бокал на столик. Бокал перевернулся, коньяквыплеснулся на пол. — Нет, — повторил он, — я был уверен, чтоона станет вице-президентом.

— Расскажите, как это было, — попросил Дронго.Морияма вскочил. Он явно «потерял лицо».

— Что вы от меня хотите?

— Расскажите, когда именно вы узнали о том, что еехотят назначить вице-президентом, — попросил Дронго.

— Я пришел в кабинет Симуры, — вздохнулМорияма, — примерно в половине первого дня. Мне сказали, что у него доменя были Такахаси и Фудзиока. Я понял, что все решено. Вошел к Симуре. Онпринял меня, как всегда, очень хорошо. Долго говорил о верности нашимтрадициям. Потом сообщил мне, что принял решение. Он хочет, чтобы я работал вдолжности первого вице-президента. Он говорил, что Аяко — прекраснаякандидатура и, возможно, я прав, рекомендуя ее на свое место.

Еще он сказал, что собирается объявить о своем уходе. Вот ивсе. Потом я вышел от него, и мы встретились вечером на приеме. И в розовомзале он почему-то изменил свое мнение насчет госпожи Намэкавы. Я не знаю,почему он изменил свое мнение.

— Больше вы ни о чем не говорили?

— Нет, больше ни о чем. Хотя еще позвонил прокурорХасэгава. Он сообщил о несчастном случае, происшедшем с нашим сотрудником,госпожой Сэцуко Нуматой.

С вашим заместителем, госпожа Одзаки. Наш президент попросилгосподина прокурора все проверить. И очень переживал за эту молодую женщину,чью семью он знал. Но Симура всегда умел сдерживать свои эмоции. Он сказал мне,что вечером состоится прием, на котором он объявит о своем окончательномрешении. И не нужно думать, что я или госпожа Намэкава могли поднять руку наТацуо Симуру.

Это просто глупо.

— И до вечера вы с ним не встречались?

— Не встречался. Увидел его только на приеме. А потоммы собрались в розовом зале.

Морияма снова уселся на диван, откинув назад голову.

— Вас еще что-то интересует? — спросил он.

— Больше ничего, — сказал Дронго. — Извините,что мы вас побеспокоили.

— Господин Дронго, — неожиданно сказал Морияма,повернув голову, — я хочу вам пояснить, что происходит. Когда погас свет,почти сразу раздались выстрелы. Возможно, мы все не заметили как в комнатувбежал кто-то из охранников. А потом, когда вбежали другие, все было кончено. Ябы на месте полиции проверил наших охранников. Возможно, их наняли, чтобызастрелить Симуру и Такахаси. Других объяснений быть не может. Сколько я обэтом ни думаю, ничего другого в голову не приходит. Или стреляли вы, или одиниз охранников.

Извините, что вынужден это говорить. Госпожа Одзаки, вынапрасно не переводите мои слова инспектору, — обратился он к Фумико.

Она посмотрела на Дронго, и тот кивнул. Тогда она перевелаего слова Цубои, который молча выслушал перевод и снова закурил. За день он,очевидно, выкуривал две-три пачки сигарет.

Они поднялись, чтобы попрощаться. Морияма встал с дивана,проводил их до лифта.

— Последний вопрос, — вспомнил Дронго. — Выне знаете сотрудника в вашем банке, который ходит в темно-бордовой обуви?

Морияма улыбнулся. Его развеселил этот вопрос.

— Вы представляете, сколько, тысяч, людей у насработает? — спросил он.

— Неужели вы думаете, У меня есть время смотреть на ихобувь? До свидания, господин Дронго. Боюсь, в Японии вы не сможете проявитьсвое мастерство.

Возможно, у нас слишком специфическая страна.

Здесь не принято было пожимать друг другу руки и они,поклонившись, распрощались. Когда спустились вниз, Дронго попросил:

— Фумико, позвони господину Удзаве. У нас осталасьвстреча с ним.

— Зачем ты задал этот дурацкий вопрос про обувь? —поинтересовалась она. — Неужели не понимал, каким будет ответ?

— Конечно, понимал, — кивнул Дронго. — Яхотел проверить его реакцию.

Если бы он улыбнулся, значит, конфуз с госпожой Намэкавой незадел его. А если бы ответил мрачно, значит, принял это близко к сердцу. Еговолновала Аяко Намэкава только потому, что она его протеже. Собственное реномедля него важнее всего. Этот мой метод, Фумико. Я внимательно слежу за своимисобеседниками. И по их реакции могу сделать нужные выводы.

— Он ничего не принимает близко к сердцу, —сказала она, проходя к своей машине. И, прежде чем открыть дверцу, вдругпризналась:

— А тебя я начинаю бояться. Теперь я буду знать, что тыможешь читать мои мысли, даже когда я молчу.