Вакансия маньяка занята (сборник) - Алексей Макеев

– Вот здесь, значит, и работает полковник Крячко?

Мадам Бордо неторопливо и грациозно проплыла по периметру кабинета и опустилась на кривоногий кожаный диван вдоль правой стены. Приложила ажурный белоснежный платочек к легкому рассечению над бровью. Изящно забросила ногу на ногу. Качнула босоножкой с бронзовым отливом, но Конев никак не отреагировал на это движение. Он не стал занимать ни один из рабочих столов, а взял вместо этого стул и расположился напротив женщины.

– Полковник Крячко и полковник Гуров, – уточнил он. – Это их общий кабинет.

– Ну да… Разумеется. – Мадам Бордо еще раз с интересом огляделась по сторонам. – Надо же! Я столько лет знакома со Станиславом и столько лет в криминале, а в этом суровом кабинете угро до сих пор бывать так и не приходилось.

– Повезло, – скупо обронил Конев.

Невзирая на природную красоту этой женщины, отрицать которую было бы по меньшей мере неразумно, она не вызывала у лейтенанта симпатий. Скорее наоборот.

– Да, повезло, – откликнулась она, откинувшись на спинку дивана. – Это точно. – И, встретившись глазами с Коневым, добавила: – Так я под вашей защитой? До тех пор, пока не вернется Крячко?

– Не совсем, – все так же сухо и подчеркнуто официально произнес лейтенант. Он словно ставил между собой и женщиной невидимый заслон, избегая панибратских отношений. – Вы – свидетель, Татьяна Игоревна. Я правильно назвал ваше имя-отчество?

– Правильно. Хотя можете звать меня просто Татьяна.

– Воздержусь. Меня зовут лейтенант Конев, и, как я уже сказал…

– А имя у лейтенанта Конева имеется? – лукаво прищурилась мадам Бордо.

– Анатолий Сергеевич…

– Толя, значит.

– Анатолий Сергеевич, – с нажимом поправил собеседницу Конев. – Давайте я еще раз обрисую вам ситуацию, Татьяна Игоревна. Чтобы между нами в дальнейшем не возникало никакого недопонимания. Я – сотрудник уголовного розыска. Вы – важный свидетель по делу о двойном убийстве. Пока что свидетель…

Мадам Бордо удивленно вскинула брови. Вновь поднесла платочек к незначительной царапине.

– Вы хотите меня в чем-то обвинить, лейтенант Конев?

– Для начала я хотел бы задать вам пару вопросов. В отеле «Лотос», как вам уже известно, убиты две ваши… сотрудницы. Почему именно они, Татьяна Игоревна? Выбор убийцы случаен? Или он заказывал именно этих двух девушек?

Женщина едва заметно усмехнулась и слегка переменила позу, из-за чего небольшой вырез изумрудного оттенка юбки обнажил часть ее бедра.

– Я вам не нравлюсь, лейтенант. – Это прозвучало не столько как вопрос, сколько как утверждение. – Не нравлюсь ни как женщина, ни как человек… Это из-за моей профессии? Или что-то личное? – Конев собрался было ответить, но мадам Бордо перебила его раньше, чем он успел раскрыть рот: – Впрочем, причины не важны, лейтенант. Будем откровенны друг с другом. Вы мне тоже не слишком симпатичны. Вы слишком… закомплексованный. А от своей закомплексованности – сухой и черствый… Я понимаю, что это ваша защитная маска, лейтенант… Но я не люблю людей в масках. Не люблю и не доверяю им. Так с чего тогда, скажите на милость, двум людям, испытывающим друг к другу антипатию, вести откровенные задушевные разговоры?

Конев был немного сбит с толку ее речью. Он несколько раз кашлянул в кулак, поднялся со стула и навис над женщиной подобно утесу. Впрочем, мадам Бордо не стала поднимать головы.

– С того, что я – следователь, а вы…

– Это я уже слышала, – небрежно откликнулась она. – Но вас, видимо, неверно информировали относительно меня, лейтенант. Или вы сами чего-то не поняли… На все вопросы я уже ответила в разговоре с полковником Гуровым и полковником Крячко. Так что, если вас что-то интересует, спросите об этом у любого из них… А для меня вы не следователь. Для меня вы просто незнакомец.

Мадам Бордо элегантным движением отбросила со лба челку. На Конева она так и не подняла глаз, хотя прекрасно слышала, как он недовольно сопит над ее головой. Повисшая в разговоре пауза, казалось, длилась целую вечность. Лейтенант, не выдержав, шумно выдохнул, опустился обратно на стул, достал из нагрудного кармана рубашки сложенный вчетверо лист с фотороботом подозреваемого и, развернув его, продемонстрировал свидетельнице:

– Можете хотя бы сказать… Татьяна… Вам знаком этот человек? – Сам не понимая почему, Конев позволил себе робкую, слегка глуповатую улыбку.

Мадам Бордо лишь мельком взглянула на портрет, после чего сфокусировала взгляд на растерянном лице лейтенанта и, улыбнувшись, спросила:

– Сколько тебе лет, Толя?

– Двадцать четыре. Но…

– И давно ты тут работаешь?

– Два года. То есть сразу по окончании юридического…

– И уже лейтенант оперативного отдела. Неплохой карьерный рост, Толя. Быстрый… Я помню себя в двадцать четыре… Наивная рафинированная девчонка, считавшая, что весь мир за секунду обязан пасть к ее ногам. Но так не случилось. Мне потребовалось гораздо больше времени, чтобы заявить о себе… Чтобы заставить себя уважать, заставить считаться с моим мнением… Чтобы стать в Москве тем, кем я сейчас являюсь. Это был чертовски долгий и трудный путь, Толя. А сколько понадобится тебе для покорения столицы? Сколько времени, по-твоему, должно пройти, чтобы твое имя звучало так же грозно и веско, как имя полковника Крячко? Или полковника Гурова?

– Нисколько. – Конев невольно отвел взгляд. – У меня нет таких амбиций. И я не ставлю задачи покорить Москву. Когда-то, может, и ставил… Но сейчас… Планы изменились. Это мое последнее дело…

– Увольняют?

– Сам увольняюсь.

– Почему?

– Женюсь. И переезжаю с женой в другой город.