Ангел мщения - Галина Владимировна Романова

– Дието-олог! О, как! Ты была у диетолога и не сказала мне? Почему?

– Да потому, что мне стыдно, Сережа. Стыдно за то, что я за зиму набрала восемь килограммов.

И, расплакавшись, Ольга ушла из кухни. И он доедал в полном одиночестве. И котлетки в тесте пришлось самому в контейнер собирать. Ольга так и не вышла из спальни, рыдая в полный голос.

Честно? Вот это его сейчас волновало куда больше, чем лживые показания какой-то шлюхи. Опасения, что Ольга посадит его на жесткую невкусную диету, волновали. И слезы ее беспричинные волновали. И честно, ее лишние восемь килограммов он даже не заметил. Ей даже шло, когда она была полненькой.

– Слушай, ты вот прямо всерьез считаешь, что нам ее не удастся прижать? – расстроился Валера, котлету не доел, отложил на салфетку. – Но это она. Я всеми частями своего тела чувствую, что это она!

– Чувствовать можно все, что угодно. – Сережа встал, подошел, потянулся к недоеденной котлете. – Не будешь?

– А? – Валера проследил за его рукой. – А, нет. Наелся. Спасибо.

– И почему действительно ты веришь этому хлыщу, а ей не веришь? Вот посуди сам… – пробубнил Сережа с набитым ртом. – Он попался в камеры слежения, а она нет. Он признался, что был в доме покойного в момент убийства, а она – нет. У него был мотив: отомстить сопернику таким вот вероломным способом, а у нее нет. У нее не было мотива убивать старика, Валера.

– Почему?

Валера с сожалением смотрел на Новикова, безжалостно разрушающего его версию.

– Если бы тесть забрал мальчишку, Панкратов остался бы нищим.

– Если бы тесть забрал мальчишку, ее бы тогда ничто не бесило в доме Панкратова, которого она сто процентов женила бы на себе.

– А почему его сын должен был ее бесить? – не понял Валера.

– Не знаешь ты женщин, коллега. Совсем не знаешь, – снисходительно хмыкнув, Сергей отряхнул форменную рубашку, допил остатки чая из чашки Валеры и вернулся за свой стол. – Не любят они детей своих предшественниц. И не полюбят никогда. Все эти киношные сопли – вранье полное. Своих им захочется, понимаешь? К тому же мальчишка стал бы постоянным напоминанием о том, что у Панкратова когда-то была жена, с которой он спал, с которой сделал этого вот ребенка, которую любил когда-то. Фотографии с комода можно убрать подальше, пацана – нет. Поэтому она в ноги должна была кланяться старику за то, что тот собрался забрать мальчишку, а не убивать его. Это не она. Врет твой Воинов.

– Представляешь, доказать-то невозможно. Ничего! Ну, был он в доме и что? Под ногтями чисто. В одежде выбежал в сухой. На записи с камеры отлично видно. А он должен был, должен был вымокнуть. Это не он. Это она, – настырно повторил Валера. – И у нее нет алиби. И есть царапина на руке, происхождение которой она объяснила весьма невнятно.

– У тебя, может, тоже на тот момент алиби не было. Может, спал ты. Это не делает тебя причастным к убийству. Как же презумпция невиновности, а? – Новиков снова полез в верхний ящик стола. – Что? Еще по котлетке, коллега?..

День прошел бездарно. Рассматривая сумерки за окном, Валера с раздражением повторил про себя: бездарно. К допросу подозреваемого по взрыву в зале суда его пока не допускали. С ним работали люди подполковника.

– Достаточно того, что ты и так нам помог, капитан, – недовольно поджимал губы подполковник. – Хоть одного свидетеля оставил в живых и то хорошо.

Ну да, подстрелил он двух бандитов, но это не было превышением мер самообороны. Комиссия, рассмотрев все детали дела, пришла к выводу, что нарушений не было. Под угрозой была жизнь двух других сотрудников, Комаровой и Авдеева. Допустить их гибели он не мог. Поэтому и стрелял на поражение.

– Не лезь ты туда, капитан, – недовольно морщился начальник их отдела. – Пусть разбираются, коли хочется. Дел, что ли, мало! А то загружу.

– Товарищ полковник, я почти уверен, что эти два дела как-то связаны между собой, – упирался он всеми силами.

– Вот когда, капитан, не будет этого твоего «почти» и «как-то», тогда и доложишь.

Докладывать пока было нечего. По всему выходило, что убил старика помощник Панкратова – Игорь Воинов. И мотив у него был. И на записи с камеры видеонаблюдения, которую им в качестве подарка преподнес Глеб Панкратов, он засветился. А все утверждения Воинова, что он стал свидетелем того, как старика убивала Юля, пыль. Новиков так и сказал сегодня, подбирая котлетные крошки со дна контейнера.

– Все его слова – пыль, Валера. Никак ты не привяжешь эту красотку к делу. Никак.

Ну, хоть что-то появилось бы, ну, хоть какая-то ниточка, за которую стоило бы потянуть. Ничего. Биография Юлии Владимировны замечательна. Ну да, выдумала она себе высокопоставленного отца, но за это же не сажают. Ну, спала с подающим надежды политиком, тоже не преступление.

– Как же ее зацепить, как же ее зацепить?

Он отошел от окна, взял телефон и набрал номер Панкратова.

– Простите, что поздно беспокою, Глеб Сергеевич. Это Арский. Капитан Арский.

– Ох, перепугали даже. – Панкратов притворно зевнул. – Я уже дремлю, если честно.

Врал, конечно. Еще и девяти не было. С какой стати ему дремать так рано.

– У меня к вам несколько вопросов по делу смерти вашего тестя.

– Упс, а вы-то при чем? Этим делом будто бы занимался другой человек?

– Я тоже занимаюсь этим делом. Параллельно, так сказать.

Ну, не ставить же его в известность, что следствие считает, что взрыв в зале суда, в результате которого погибла его жена, и смерть его тестя предположительно могут быть между собой связаны. И этим занимается целая следственная группа, в составе которой и он – капитан Арский.

– Ладно, спрашивайте, – проворчал Панкратов.

– Вы хорошо знаете дом тестя, Глеб Сергеевич?

– Неплохо.

– Там существует еще какой-то выход, кроме центрального и запасного, через который вошел и вышел ваш помощник?

– Насколько мне известно – нет. Но я мог что-то и упустить. Позвоните лучше Гуле. Кухарке. Она все еще живет в доме. Я попросил ее там остаться. Садовника уволил. Домработница сама расчет взяла. А Гуля все еще работает. Некуда ей идти, что ли. Я попросил ее пожить пока. Ее устроило.

– Ага, она и сейчас в доме?

– Ну да. Девять почти. Куда ей уходить? Но вы созвонитесь. Телефон есть?

Телефон был. И Валера позвонил. И договорился о встрече. И через полчаса уже сидел на чистенькой кухне покойного политика и угощался великолепным кофе со сливками.

Гуля почти ничего не могла добавить к тому, что уже рассказала. Качала головой, вздыхала, разводила руками. Ничего не слышала, никого не видела. И то, что в доме побывал чужой человек, который вошел через заднюю дверь, для нее вообще новость. Она ничего не слышала!