Корпорация "Винтерленд" - Алан Глинн

У Гриффина же вроде есть машина.

Они останавливаются у входа. Ворота нараспашку: заходи кто хочешь. Обозначения непонятные. Джина расплачивается и выходит. Такси разворачивается и уезжает.

Она оглядывается. Тут пустынно, холодно и очень ветрено. Вся территория залита нереальным оранжевым сиянием прожекторов, расставленных по периметру промзоны.

Джина заходит, поворачивает направо, шагает к третьему ряду зданий. В дальнем конце виднеется стена, исчирканная граффити. У первого ангара припаркованы два фургона и здоровый грузовик. Кроме них да еще нескольких отдельно стоящих тачек, в складском дворе ничего нет. Интуиция подсказывает ей, что одна из машин стоит как раз перед боксом сорок шесть.

Она направляется туда, придерживаясь левой стороны. Темно — хоть глаз выколи. И очень неуютно.

Что она творит?

Высоко в небе сияет луна. Время от времени ее накрывает ошметками облаков. В узких проходах между ангарами гуляет ветер. Подойдя к боксу сорок шесть, она видит, что верхние матированные окна светятся. Значит, внутри кто-то есть.

«Сааб» запаркован прямо перед подъемными воротами. Рядом с ними — черная металлическая дверь, оснащенная звонком и переговорным устройством.

Готова ли она?

По правде говоря, не очень. Вперед ее гонит чувство ответственности. К тому, же, если быть абсолютно честной, Марк Гриффин ей понравился. Он милый. Интересный. Симпатичный. Допустим, нестабильный и даже опасный, но те же эпитеты легко применимы сейчас и к ней самой.

Она звонит.

Ждет. Проходит десять секунд, не меньше, и только потом раздается щелчок. Дверь открывается. Сначала никого не видно. Как будто дверь открылась автоматически. А может, так оно и было. Только Джина собирается окликнуть Марка, как перед нею вырастает незнакомец. Держит дверь открытой, словно приглашает войти.

Сердце Джины уходит в пятки.

Это невысокий плотный мужчина неполных пятидесяти лет.

— Мм…

— Вы Джина, не так ли?

На мужчине черные джинсы и черная куртка на молнии — у Джины почти такая же. Лицо у него круглое, упитанное.

Джина не двигается, молчит.

— Марк попросил меня дождаться вас, — сообщает мужчина. — Его пришлось отвезти в больницу «Сент-Фелим».

— О господи! — восклицает Джина и подносит руку ко рту. — Как он?

— Теперь, надеюсь, нормально, — со вздохом произносит мужчина. — Звонил он в жутком состоянии. Я тут недалеко живу. — Он протягивает руку. — Зайдите на секунду — я все вам объясню.

Джина делает шаг вперед. «Больница, больница, больница», — отдается эхом в ее голове. И вдруг до нее доходит. У Марка был номер ее мобильного. Почему он не попросил этого типа позвонить ей или…

Она оборачивается.

Мужчина уже закрыл дверь и подпер ее собственной спиной.

Слушайте, — произносит Джина, — я думаю, мне лучше…

— Не-не, все супер, — подмигивает он. — Но нам придется погутарить.

Джина не отвечает. Сердце выскакивает из груди. Она уставилась на мужчину; атмосфера накаляется. В конце концов она берет себя в руки и спокойно произносит:

— Где Марк?

— С ним все в порядке. Но я соврал: он не в больнице. Пока. Хотя, ручаюсь, он там, сука, будет, если не станет осторожнее.

— Где он?

— С ним все нормально. Не парься, э-э-э… — Он делает паузу, которая заполняется омерзительной ухмылкой. — Не забивай этим свою хорошенькую головку.

Боже, помоги мне!

Джине дурно.

Она отворачивается и делает несколько шагов вглубь склада. Больше всего ее волнует вопрос: одни ли они здесь? Есть ли кто-нибудь еще? Пока никого не видно.

Только офисная перегородка в углу да сложенные справа на платформах поддоны. Маленький погрузчик, Случайное барахло, разбросанное по полу. Деревянный ящик. Помещение ярко освещено; с потолка свисают блоки ламп дневного света.

Внутренний голос твердит: не показывай, что тебе страшно, не показывай.

— А ты-то кто такой? — нагло спрашивает она, опять повернувшись к нему.

Мужчина все еще подпирает дверь. Он осматривает ее с головы до ног.

— Я посланник, — отвечает он.

— Тогда передавай свое послание и выпусти меня отсюда.

— Не так быстро. — Он отступает от двери. — Бывают послания длинные и сложные. На их доставку уходит… больше времени.

Господи Исусе. Она держится из последних сил. И это после всех ее измышлений, сомнений, бдительности, порой доходящей до невроза, боязни быть сбитой с толку. Теперь еще и это?

— Где Марк Гриффин? — снова спрашивает она.

— В жопе. Я тебе сказал уже, мать твою, что все у него в порядке. Просто легкий, как это ты давеча выразилась, «посттравматический синдром». Правильно я излагаю? Типа психическое расстройство.

У нее сейчас глаза на лоб полезут.

— Вы прослушивали телефон? Господи!

Что-то пробегает по лицу мужчины — легкое раздражение, что ли. На себя? За неосторожность?

— На кого работаешь? — спрашивает Джина. — Шестерка!

— Заткнись, сука!

Теперь он точно взбесился. Джина не понимает, хорошо это или плохо. Она вообще не понимает, что творит.

И делает пару шагов назад.

— На Ларри Болджера? — спрашивает она, — Ты на него работаешь?

Мужчина смеется:

— Да ты, голуба, похоже, ни хрена не знаешь.

Он обходит ее медленно по широкой дуге, не отрывая глаз ни на секунду.

Джина поглядывает на дверь.

— Открыто, но я бы, милая, не рисковал. Далеко ты не уйдешь.

Она переводит глаза на него. Он достает из кармана пушку, помахивает ею в воздухе.

— На улице, — произносит он, — так ветрено, что никто и шороха не услышит.

Джине тяжело дышать.

Как там, кстати, — продолжает он и засовывает пушку обратно в карман, — говорилось в кино? — Он прикусывает губу и пару секунд вдумчиво ее пожевывает. — Точно. «В космосе никто не услышит твой крик». Помнишь?

Джина отступает еще на несколько шагов.

— Я просто собирался передать тебе… мм… сообщение, — докладывает мужчина. — Если ты, конечно, понимаешь, о чем я. И покончить с этим. А теперь я в сомнениях. Думаю, может, сначала передать тебе еще кой-чего? Все-таки ты очень груба со мною. А здесь, сама видишь… здесь так уединенно.

Джина глазам своим не верит: он подносит руку к промежности, легонько нажимает и делает резкий вдох.

— Давай, — командует он, — снимай свою гребаную куртку. Пошевеливайся. У нас не вся ночь впереди.