Стикс - 2 - Наталья Андреева

— Она беременна?

— Да. А откуда вы…

— Сколько месяцев?

— Три.

Он также птицей летит вниз, на первый этаж. Его встречает нянечка с белым халатом в руках:

— Надо надеть, мужчина!

— Необходимость отпала, — бросает он и, отодвинув женщину плечом, выбегает в сад. Кричит своим парням:

— Нас опередили! Ее вчера увезли!

— Кто? — переглядываются те.

— В машину!

Он уже у ворот. Спрашивает у зевающего сторожа:

— Вчера вечером вы здесь были?

Тот смотрит непонимающе, перегаром разит за версту. Сует ему в карман стольник со словами:

— На опохмелку. Когда больные на прогулке, у ворот кто-нибудь есть?

— А как же? В будке я сижу.

Чего ему здесь делать, в будке? А вдруг?

— Вчера был здесь?

— Ну, был.

— Тимофеева. Высокая красивая женщина. Блондинка. Вчера она сбежала из больницы.

— Почему ж сбежала? — мгновенно обижается сторож. — Уехала.

— На чем?

— На машине.

— С кем? — он цепко берет сторожа за грудки и легонько встряхивает. — Я из тебя каждое слово буду клещами вытягивать? Не понимаешь по-хорошему? Когда, с кем, на какой машине? Отвечать!

Сторож мгновенно пугается и бормочет:

— С любовником со своим уехала на «Жигулях». Зеленых.

— С любовником?

— Со Свистуновым. С ментом. Что ж тут такого? Дело молодое. Весь город знает, что у них любовь. Они еще когда хороводились! Видать, не заросла тропинка. Да весь Р-ск гудит. Мукаев, следователь, пропал. Тоже любовник ее. А Свистунов тут как тут. Каждый день в больницу приходил. Ходил, ходил, да и увез ее. Дело молодое.

Он отпускает разговорчивого сторожа и кидается к машине. Парни уже тут, сидят в салоне, ждут.

— Свистунов ее вчера увез, — коротко говорит он, заводя мотор. — Не думаю, что капитан повез любовницу к себе домой. Поехали к ней на квартиру.

Они несутся по Р-ску. Не то чтобы он нервничает. Но не по себе. Откуда Свистунову знать про склянку с эфирным маслом? Он забрал женщину, потому что у них любовь. Догадывался, что за ней приедут. Свистунов еще не знает, что это Ольга Маркина, а не кассирша из супермаркета. Они сейчас в любовном гнездышке, у нее на квартире. Адрес имеется. Иначе он не был бы Петром Ивановичем Зайцевым.

Взлетает на второй этаж, парни следом. Становятся справа и слева от входной двери. Он один перед глазком, несколько раз давит на кнопку электрического звонка, мысленно прикидывая соотношение сил. Свистунов бывший боксер, но не в форме. Капитана выключает сам, парни занимаются женщиной. Не откроют дверь — ломать.

Он звонит еще раз. За дверью тихо.

— Ломать? — переглядываются парни.

— Потихоньку вскрываем. Илья, займись.

— Есть.

Тот склоняется над замком. Через пять минут дверь открыта, они входят в квартиру. Тишина. Он мгновенно оценивает обстановку: пусто. Все окна закрыты, еле уловимо пахнет гарью. Он идет на кухню: в раковине плохо отмытая сковорода. Берет ее в руки, тянет носом:

— Они здесь ночевали.

— В комнате бардак, — заглядывает в кухню Илья. — Из шкафа забрали вещи. Некоторые вешалки пусты.

— Куда же он ее увез? — спрашивает Игорь из прихожей.

— Я думаю, в деревню. Едем в Первомайское.

Свистунов не может знать о салоне красоты в центре Москвы. Он не может знать о склянке с «эфиром». На полу в сауне ничего не было. Его парни ничего не нашли, никаких следов, а капитан вообще приехал к шапочному разбору. Женщину забрал из больницы и увез в деревню. Потому что у них любовь.

— В Первомайское, — повторяет он, первым садясь в машину. — Никуда не денутся.

— Стрельба будет? — деловито спрашивает Илья и бросает в рот жевательную резинку.

— Вряд ли. Хотя… Черт его знает! Я уже понял: от капитана Свистунова всего можно ожидать. Приготовьтесь.

— Есть.

Он морщится и смотрит па часы. Полдень. В коттеджном поселке, где находится дом Алексея Петровича Ладошкина, началась операция. А у него прокол. Вчера надо было это сделать. Вчера. Но кто ж знал, что капитан такой проворный? И вообще: за каким чертом ему «Стикс»?

В это же время

Проклятые пробки! Только к полудню добрались до места! Час на трассе и два по московским пробкам. Это еще по-божески, потому что лето, многие разъехались. Бывает и хуже. Три часа ушло на дорогу, а ведь Петя Зайцев — проворный гражданин. Где он сейчас? Где бы ни был Петр Иванович, они уже здесь, на месте. Будем надеяться, что первые. Лицо у женщины, сидящей справа, зеленого оттенка. Но — терпит.

— Все. Приехали, — наигранно весело говорит он.

— Что мы здесь делаем? — безразлично спрашивает она.

— Нам надо забрать одну вещь. После этого я тебя покормлю.

— Я не хочу есть, — морщится она.

— А что хочешь?

— Пить.

— Пошли. Я по дороге куплю тебе воды. Или сок?

— Воды.

Они выходят из машины. Он оглядывается по сторонам, прислушиваясь к своим ощущениям. Вроде бы ничего подозрительного. Все спокойно. А вдруг человека, которому она оставила на хранение бумаги, в салоне сейчас нет? Тогда не повезло. Он ничего не может сделать. Потому что не знает даже, кто этот человек? Как выглядит? Мужчина, женщина? Остается полагаться на Его величество счастливый случай.

— Место знакомое? — спрашивает у своей спутницы.

— Нет.

— Ты уверена?

— Я сейчас ни в чем не уверена! — раздражается она. — Отстань! И вообще: я умираю от жажды! Мужчины — эгоисты! Если бы ты хоть один день побыл беременным, ты бы понял, что это такое!

— Спасибо, не надо. Хотя… Если бы я хоть один день побыл беременным, заработал бы на этом кучу денег. Феноменальный случай, науке неизвестный. Как бы это организовать, а?

— Дурак! — сверкает глазами она. — Дай мне пить!

В киоске «Мороженое» он покупает бутылочку минеральной воды без газа, свинчивает пробку и протягивает женщине. Она с благодарностью берет бутылочку:

— Спасибо.

— Как себя чувствуешь?

— Уже лучше. Но здесь так душно! Дышать нечем! — жалуется она.

— Потерпи немного. Это быстро. Ну пошли?

Они подходят к дверям, над которыми красуется яркая вывеска с витиеватыми буквами: «Салон красоты». Поднимаются по ступенькам. Он первым берется за ручку и открывает тяжелую дверь. Нежно зенит колокольчик.