Светотени - Сергей Васильевич Гук

И все ссылались на пример университетской клиники, где купили дорогостоящий аппарат, подсчитывающий соотношение Т-помощников и Т-подавителей в крови. Директор клиники во всеуслышание заявил, что не потерпит непроверенной крови у себя в операционных. Компания, которая снабжала его кровью, должна была решать: либо проверять кровь самым тщательным образом, с использованием дорогостоящей техники, либо лишиться контракта с клиникой. В первом случае ее ждали конфликт с коллегами по бизнесу и дополнительные расходы, во втором — потеря выгодного контракта.

Мариссель затаил дыхание. Вошедший в комнату человек налетел на стул и чертыхнулся, но свет не стал включать. Следовательно, это никак не мог быть Адатто или кто-то из его помощников. Грабитель? В таком случае надо найти возможность сообщить в полицию. Но как сам Мариссель объяснит свое проникновение в чужую квартиру?

— Где эта чертова лампа? — прошептал вошедший.

Он поискал на столе, но, видимо, не нашел выключатель. Тогда он вытащил карманный фонарик и включил его. Желтый луч обежал комнату и остановился на дверце шкафа со множеством ящичков. Неизвестный, сверяясь с бумажкой, которую держал в левой руке, стал выдвигать ящички и доставать стандартные тетрадки — истории болезни. Уселся за стол, разложил перед собой стопку историй и стал их фотографировать. Аппарат, предназначенный для съемок в темноте, был снабжен мощной вспышкой. Мариссель мгновенно ослеп и вынужден был отвернуться. Когда неизвестный закончил съемку, Мариссель выглянул из-за шторы. Тот раскладывал истории по ящичкам и задвигал их. Потом остановился в задумчивости, луч фонарика обежал комнату, задержался на столе, покружил под ногами неизвестного; потом неизвестный вышел.

Мариссель выскользнул из-за шторы. Он был на лестничной площадке, когда неизвестный спускался в лифте. Сломя голову, бежал вниз по лестнице, когда тот вышел на улицу. Подбежал к своей машине, когда «ситроен» с неизвестным уже сворачивал на улицу. В ночном городе нетрудно было следовать за машиной человека, которого так интересовали истории болезней пациентов доктора Адатто, но Мариссель не хотел, чтобы тот заметил слежку. Однако пассажиру «ситроена», судя по всему, и в голову не приходило, что за ним кто-то может следить. Он спокойно проехал в новую часть города и остановил машину перед въездом в подземный гараж одного из многоквартирных домов, где селятся в основном городские служащие. Он вышел, чтобы открыть ворота своим ключом; «ситроен» въехал, ворота закрылись.

Мариссель записал номер «ситроена», но как объяснить полицейским эту странную ситуацию?

Мариссель поставил свою машину наискосок от дома, чтобы ему был виден выезд из гаража, и выключил мотор. Вообще говоря, истории болезни — не государственный секрет, но если человек залезает ночью в чужой офис, значит, эти истории обладают какой-то особой ценностью. Какой? И почему была открыта дверь, зажжена лампа, словно этого человека ждали… Разглашение врачебной тайны — подсудное дело. Не таким ли образом в концерне «Доллингер-Женева» и в страховой компании «Гишарно» стало известно о неизлечимом заболевании Дитера Нойбера?

После истории с бассейном, со всеми подробностями описанной в газетах, у Дитера были основания полагать, что скоро на него начнут пальцами на улице указывать. В один из дней вечером он все-таки рискнул выйти из дома. В это время все магазины, даже продуктовые, закрыты, и он дошел до секции автоматов, торгующих всю ночь. Было морозно и тихо. Дитер немного замерз, но прогулка улучшила его настроение. И ночь прошла спокойно — одна из немногих ночей, когда Дитер смог обойтись без снотворного. Но утром идиллия кончилась. Мать постучала ему в дверь, чтобы он взял телефонную трубку: звонила его двоюродная сестра, которая жила в десяти минутах ходьбы от дома Нойберов.

— Дитер, — сказала она, — я прошу тебя держаться подальше от моего сына.

Племянник Дитера в том году пошел в школу, после возвращения в Женеву дядя не упускал случая принести ему какой-нибудь подарок. Скуповатые и расчетливые женевцы ценили редкую для коренного обитателя города щедрость, и в доме сестры Дитеру всегда были рады.

— Неужели ты думаешь, что я могу причинить зло твоему ребенку? — потухшим голосом спросил Дитер.

— Ты не понимаешь, — закричала она, видимо уже доведенная до истерики. — Соседи запрещают своим детям играть с моим сыном. Из-за тебя. И мне передали, что родители его одноклассников хотят подать петицию с требованием убрать моего сына из школы.

— Они с ума сошли, — пробормотал Дитер. Такого поворота событий он не ожидал.

— Я по-прежнему очень люблю тебя, Дитер, и мой мальчик тоже любит тебя, но ты должен понять меня. Я очень испугана.

— Я тоже, — ответил Дитер.

Мариссель продремал в машине до утра. Время от времени он включал мотор, чтобы согреться, или выходил из машины — размяться.

Дом начал просыпаться рано, и Марисселю пришлось отогнать машину подальше, чтобы не мешать жильцам. В этом новом квартале поблизости не оказалось ни единого места, где можно было выпить кофе.

Он стал рассматривать в зеркальце свое небритое лицо, которое бессонная ночь никак не украсила, и чуть не упустил давешний «ситроен». Мариссель засуетился, машина не сразу завелась, но все равно у выезда на площадь он догнал вчерашнего незнакомца. Теперь он видел коротко стриженный темный затылок.

Мариссель никогда особенно не увлекался вождением автомобиля и потому с трудом справлялся с двойной задачей: не потерять «ситроен» и ни в кого не врезаться. Вторая опасность была вполне реальной. Но путешествие опять-таки оказалось недолгим. «Ситроен» свернул на стоянку возле стеклобетонного здания страховой компании «Гишарно».

На стоянке были пустые места, и Мариссель остановился подальше от «ситроена», из которого вышел молодой человек в защитного цвета куртке с чемоданчиком в руке. Он вошел в здание через боковой вход. Мариссель, чрезвычайно возбужденный, следовал за ним. Он показал швейцару свою карточку с красным крестом, и тот слегка кивнул.

Молодой человек поднялся на лифте на шестой этаж. Мариссель на другом лифте устремился за ним. Дверцы раздвинулись, Мариссель оказался в коридоре, но он был совершенно пуст. Никого. Мариссель прошелся вдоль бесконечного ряда одинаковых дверей с табличками и без них. Что же теперь делать?

Из одного кабинета вышла секретарь с бумагами. Она на ходу улыбнулась:

— Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Конечно, — улыбнулся Мариссель, — но вы спешите.

Убедившись, что посетитель шутит, она проскочила мимо и исчезла за дверью другого кабинета. Мариссель раздумывал, что вернее: поочередно заглядывать во все кабинеты или просто подождать появления молодого человека, но внезапно его избавили от необходимости выбирать. Из ближайшего к лифту кабинета появился его старый знакомый Венер.

Дитер завтракал на кухне и слушал радио. Мать, как всегда, стояла у плиты.

— Сегодня можно выбросить в контейнер газеты, — робко