Не те руки - Марк Биллингхэм

Она делала это ради Энди.

Дадли Дрисколл сидел за столиком у “Косты”, потягивал горячий шоколад и ковырял весьма посредственный черничный маффин. В целом он был в отличном настроении. Ему порядком везло до сих пор – что, по его мнению, уравновешивало ситуацию, ведь вся эта дурацкая история началась как раз-таки с редкостного невезения в туалете на вокзале, – и он знал, что еще немного удачи – и портфель будет у него.

А потом останется только убедиться, что Уэйн Катлер поступит по совести. На это, конечно, рассчитывать не приходилось: такие, как Катлер, редко поступают по совести – чаще гордятся ее отсутствием, – но Дрисколл особо не переживал. У него был богатый арсенал способов заставить людей делать то, чего им не хочется, особенно когда они должны ему денег.

В глубине души он надеялся, что Катлера придется немного поуговаривать.

Он смахнул крошки маффина со стола в ладонь, закинул в рот и посмотрел на часы.

Пора было действовать.

Миллеру показалось, что Тони Клаф снова задремал. Он не раз видел, как голова детектива, похожая на вареную картофелину, начинала клониться, потом падала и резко дергалась вверх, стоило Салливану рявкнуть что-то в рацию.

– Всем постам, доложить обстановку… Группа “Альфа”, ответьте…

Этого было с избытком.

Пару раз, внезапно пробудившись таким образом от столь необходимого этому неженке сна, Клаф даже вскрикивал от неожиданности.

Миллер и сам начинал нервничать. Безо всякой причины скука вдруг сменилась странной сверхбдительностью – настороженностью, неприятно похожей на страх. За последние несколько минут он успел перейти от надежды на то, что что-нибудь произойдет, к ужасу от мысли о том, что это что-нибудь может вот-вот случиться.

Во рту пересохло, его начало знобить. При дыхании появился странный свист, а хуже всего было то, что он не мог унять дрожь в ноге.

– Миллер!

Сю наклонилась и схватила Миллера за ногу, которая быстро двигалась взад-вперед по металлическому полу фургона, словно он репетировал сольную партию для “Риверданса”.

Миллер включил рацию.

– Всем постам у тыльной стороны здания… проверьте еще раз все пожарные выходы, хорошо? – Он знал, что полицейские следят за всеми входами и выходами и что Дрисколла заметят, попытайся он пройти через родильное, кардиологию, профилакторий или любое из дюжины других отделений. Он также знал, что сзади есть маленькие двери, которые много раз за день открывают и персонал, и пациенты, выходящие покурить. Двери, которые часто оставляют открытыми. – Просто на всякий случай, да… просто если вы периодически выскакиваете покурить “Мальборо” или повейпить, кто-то может подпереть дверь каким-нибудь ведром и забыть потом закрыть за собой. Так что проверьте и сообщите…

Он уставился на рацию, ожидая подтверждения.

– Успокойся, Миллер, – сказала Сю.

– Я совершенно спокоен.

– Правда? – Она кивнула вниз на его ногу, которую все еще крепко держала, чтобы та не дергалась. – По-моему, было лучше, когда ты мычал или пел про мочу…

– Где Дрисколл, почему он не появляется?

Сю пожала плечами.

– Он же должен был заметить портфель, верно? Мы знаем, что он следил за домом.

– Ну, предполагаем, что так.

– Так чего же он ждет?

– Не знаю, – сказала Сю. – Может, просто подгадывает момент.

– Он до сих пор ничего не “подгадывал”, верно? Энди Бэгнолла он убил в тот же день, когда пропал портфель, и не церемонился, преследуя Финн или Слэка. Он из тех, кто действует быстро, – так что же он задумал?

– Да откуда мне знать?

– Где же он, черт возьми, Подливка?

– Слушай, мы сделали все возможное. Все готово – нужно просто потерпеть. Вот и все. Мы просто… – Сю замолчала, увидев, как лицо Миллера исказил ужас. – Что?

– Боже правый…

– Что?

– Ты только что сказала. – Миллер быстро встал, в последний момент пригнувшись, чтобы не удариться головой о крышу фургона. – Потерпеть.

Как только Сю произнесла это слово, жуткое объяснение отсутствия Дрисколла пришло Миллеру в голову, и он был уверен, что прав, настолько же, насколько был уверен в том, что дважды два – четыре или что он не умеет танцевать фокстрот.

– Больница. Кому говорят потерпеть? Пациентам. Дрисколл… как раз пациент. Точнее, он им был, когда ему зашивали причиндалы. Помнишь? Ему ничего не стоит заявиться в приемное в любое время и наплести что-нибудь про незаживающую рану или про инфекцию. Попав внутрь, он просто послоняется в приемной или где-то еще, а потом уйдет вглубь больницы и исчезнет.

Миллер посмотрел на Сю, которая тоже привстала, и на Салливана с Клафом, обернувшихся с передних сидений. Он указал на больницу; во всех окнах огромного здания горел свет.

– Мы тут сидим в этом дурацком фургоне как идиоты, ждем, когда появится Дрисколл, а он уже внутри!

Глава 56

Дрисколл был совершенно уверен, что он не единственный, кто прячется в больнице. С момента своего появления здесь накануне вечером – короткая прогулка от приемной до диабетического центра, оттуда в рентгеновское отделение, потом через отделение для пациентов с инсультом и дальше – он заметил нескольких бездомных или просто бедняков, пользующихся бесплатными удобствами больницы. Логично, если подумать, сколько стоит жизнь в более человеческом месте.

Платить за отопление, за свет и все такое.

По его прикидкам, по теплой и уютной больнице можно было спокойно бродить днями, не привлекая внимания. Даже неделями, учитывая размеры здания, разнообразие отличных услуг и (к счастью) малое количество охранников, встреченных им за это время.

Штат держат минимальный, как сказал ему один из них, когда он поинтересовался.

– Сокращения и нехватка персонала, приятель. Добро пожаловать в Национальную службу здравоохранения.

– Безобразие, – покачал головой Дрисколл.

Боже благослови правительство.

Нет, это, конечно, не фитнес-центр, но если хочется размяться – к твоим услугам километры коридоров. Полно мест, где можно вздремнуть пару часов (он прекрасно использовал для этого несколько разных зон ожидания), туалеты на каждом шагу (многие даже с душевыми), да и к еде никаких претензий. В столовой на первом этаже подавали отличную ветчину с яйцом и картошкой, а возле кардиологии имелось весьма приличное кафе. В общем, все было очень мило. Конечно, он знал, что повсюду камеры и шныряют копы – они были бы идиотами, не догадавшись, что он в конце концов окажется в больнице, а Миллер идиотом не был, – но они искали уже не совсем того человека.

Теперь у него были короткие волосы – спасибо парикмахерской, где он побывал накануне днем, – и очки из “Бутс”. На нем