То, что скрыто - Хизер Гуденкауф

Джонатан и Клэр следом за «скорой» едут в больницу в грузовичке Джонатана.

– Он ведь дышал, правда? Он задышал? – то и дело спрашивает Клэр.

– Да, он дышал… он дышит, – говорит Джонатан, словно пытаясь убедить в этом и самого себя. – Господи, что же там случилось? – словно опомнившись, ужасается он.

Клэр в ответ только качает головой. Она понятия не имеет, почему Джошуа оказался в ванне, под водой. Невозможно понять, что творилось в голове Бринн. Если честно, Клэр даже знать этого не хочет. Будь она хорошей матерью, она бы поняла, что ни в коем случае нельзя никуда посылать Джошуа с Бринн Гленн. Она впервые в жизни увидела Бринн, а потом выяснилось, что ее сестра – не та, за кого себя выдавала. Но потом все завертелось; Риэнн разразилась гнусной бранью, осыпала Эллисон и свою дочь обвинениями. Джошуа до смерти перепугался, и Клэр хотелось лишь одного: убрать его подальше, отправить в безопасное место. Почему они не сообразили, кто такая Эллисон Гленн? Видимо, так зациклились на собственной жизни, так старались стать хорошими родителями для Джошуа, что совершенно упустили из виду, что творится у них под носом, в их маленьком городке! Клэр все время старалась делать все как надо, старалась быть образцовой матерью, но достаточно ли этого? И неужели сейчас уже поздно?

Джонатан не поспевает за каретой скорой помощи; когда они добираются до больницы, Джошуа уже увозят на осмотр. Джонатан и Клэр сидят в зале ожидания, держась за руки, и плачут. Клэр еще удается позвонить сестре; та обещает позвонить их маме. Они приедут в Линден-Фоллс, как только смогут.

Вскоре приезжает Чарм; она не сразу решается подойти к ним.

– Я выгуляла Трумэна и заперла магазин, – сообщает Чарм. – И с матерью тоже разобралась. Не волнуйтесь, больше она вас не потревожит.

Клэр оглядывается по сторонам:

– Где Эллисон?

У Чарм красные глаза; нос распух от слез.

– Она сейчас ищет свою сестру. Простите… Простите меня! – Ее лицо снова кривится, и она плачет.

– Я позвонил в полицию, – довольно злобно говорит Джонатан. – В связи с тем, что случилось, возникает много вопросов! – Он досадливо проводит рукой по волосам. – Что с сестрой Эллисон? Где она?

– Не знаю, – тихо отвечает Чарм.

Клэр замечает, что одежда на девушке мокрая, мятая, лицо бледное от пережитых волнений. Похоже, Чарм так же опустошена, как и они с Джонатаном. Клэр инстинктивно понимает: Чарм бы ни за что, никогда намеренно не обидела Джошуа. И все же она не может ее простить за то, что та так долго скрывала от них правду. За ложь.

– Прошу тебя, уходи, – говорит Клэр. – Извини, но сейчас мне трудно с тобой общаться…

Чарм молча кивает и уходит.

Никто не может сообщить им о состоянии Джошуа. Когда в зал ожидания – лет через сто – выходит врач, Клэр кажется, будто из нее выкачали воздух.

– Джошуа поправится, – с улыбкой говорит врач. – Он уже пришел в себя и дышит самостоятельно. Хотите подняться к нему?

– Конечно! – Клэр снова плачет, на сей раз от облегчения.

Врач ведет Джонатана и Клэр в палату, куда перевели Джошуа. Он лежит под капельницей и дремлет, но при виде родителей на его личике появляется кривая улыбка.

– Привет! – говорит Джонатан надтреснутым голосом. – Вот где наш треххвостый барсук!

– Нет, – слабым голосом отвечает мальчик, – я не барсук. Я – Джошуа Келби!

– Да, – уверенно кивает Клэр и продолжает про себя, беря сына за руку: «Ты – желание, которое мы загадывали каждое утро, когда просыпались, и молитва, которую мы произносили каждый вечер перед сном».