Предпоследний герой - Анна и Сергей Литвиновы

– Познакомить тебя с финансистом? – переспросила мать и отрубила: – Поздно. Его уже нет в Союзе. Он теперь в Англии проживает. Кстати, на эти самые деньги… Он, мой друг, конечно же, их заслужил… Эту цепочку, – мать потыкала ручкой в листок, – он гениально придумал…

– Ну и где же они, эти цепочки, кончаются? – спросила Настя. – И на ком?

– Как «на ком»?… Одна часть денег, я тебе уже сказала, пошла моему другу, этому банковскому работнику… Который теперь в Англии…

В конце первой цепочки появился кружок с надписью внутри: «БАНКИР».

– Ну а большая часть средств попала к тому самому чеху из бывшего руководства ЧССР…

Еще три стрелки сошлись в один здоровенный круг, подписанный: «ЧЕХ».

– …Он, кстати, после «бархатной революции», в феврале прошлого, девяностого года, куда-то исчез. Бесследно исчез… И где он сейчас, никто не знает… Наверное, живет где-нибудь на Карибах под чужой фамилией…

– Ну а ты? Вы с Эженом?

Мать выдержала паузу. Настя не торопила ее. Она понимала, что сейчас должно последовать самое важное. Тем более что на материном рисунке осталась еще одна незаконченная цепочка.

– …А двадцать процентов всей суммы, – торжественно произнесла Ирина Егоровна, – переведены на счет, доступ к которому имеют двое…

Мать очертила на листочке круг, замыкающий последнюю цепочку.

– …И эти двое, – она ткнула пальцем в листок, – это, во-первых, как ты понимаешь, Эжен… И – я.

Несмотря на то, что Настя ожидала чего-то подобного, она не удержалась, ахнула.

– Да, – повторила Ирина Егоровна. – Двое. Одновременно Эжен – и я.

Она смяла листок со схемой и бросила его в пепельницу. Чиркнула спичкой, подожгла. Отсвет огня упал на ее лицо.

«Натуральный шпионский детектив, – с иронией подумала Настя. – Эжен – Штирлиц какой-то…»

Вместе с тем она почему-то верила во все то, что рассказывала мать. Слишком серьезным человеком была Ирина Егоровна, чтобы шутить или бредить.

– А знаешь ли ты, – спросила мать, – где, в каком банке находится этот наш с Эженом счет?

Настя не могла оторвать глаз от веселого огня в пепельнице.

Не дождавшись ответа, мать провозгласила:

– В «Банко ди Рома». В венецианском отделении этого банка.

– О боже, – пробормотала Настя. Она почувствовала, что кровь стремительно отливает от ее лица.

– Вот именно!… Теперь ты понимаешь, почему я сразу поверила?… Этой истории, что рассказал твой иностранец, курьер?… Я тут же поверила тебе, как только ты сказала, что Эжен ждет тебя именно в Венеции!…

– Господи… – проговорила Настя. Глаза ее наполнились слезами. – Значит, он действительно жив?… И это не шутка? Не провокация?…

– Думаю, нет, – важно кивнула Ирина Егоровна. – Это не провокация. Думаю, он вправду жив… Теперь скажи мне, – глаза ее вперились в лицо Насти, – этот твой сегодняшний незнакомец… Иностранец, курьер… Он не говорил тебе еще что-нибудь? Что-нибудь важное?

– В смысле?…

– Ну, может, он называл тебе какие-то непонятные цифры?… Буквы? Странные комбинации из букв и цифр?…

– Н-нет… Нет, точно нет.

– Н-да… Ну что ж… – задумчиво произнесла мать и добавила, глядя в пространство, странное: – Значит, он выбрал тебя…

– О чем ты, мама? – недоуменно воскликнула Настя.

– Так оно и должно было случиться… – не отвечая, проговорила Ирина Егоровна. – Я это предчувствовала…

– Что, мама? – испуганно спросила Настя.

«Может, у нее в самом деле крыша поехала?» – мелькнуло у нее.

– Ну правильно… – продолжала мать как бы сама с собой. – Ты моложе… И ты… Ты, по крайней мере, числишься его женой…

– Мама, о чем ты?

Ирина Егоровна вздохнула.

– Когда мы договаривались с Эженом… Полтора года назад… Договаривались, как мы будем получать свои деньги… Мы решили: они должны быть на совместном счету… На таком счету, доступ к которому мы будем иметь с ним вместе… Чтобы мы могли прийти в банк вдвоем одновременно. У каждого из нас, у Эжена и у меня, есть свой код. Код доступа. Он не знает мой. Я – его… И только когда одновременно каждый из нас называет этот свой собственный шифр, мы получаем доступ к нашим деньгам.

– А почему? – спросила Настя. – Почему именно так?

Для нее все эти финансовые махинации казались какой-то алхимией, высшей математикой – чуть не китайской грамотой.

Мать посмотрела на нее со снисхождением – точно как в детстве, когда Настя ничего не понимала в какой-нибудь дурацкой задаче про бассейны.

– Если бы мы разделили этот счет, – начала терпеливо объяснять она, – и одна его часть была бы моя, а другая – Эженова, тогда никто из нас не был бы ни в чем уверен… Эжен мог бы подозревать, что мой финансист ничего не переведет ему… А я тоже могла подозревать, что Эжен обманет и ничего не оставит мне. Ведь это же он начинал всю комбинацию… А когда мы договорились, что заводим один счет на двоих и воспользоваться им мы можем только вместе, – вот тогда мы смогли полностью доверять друг другу… Мы с ним, с Эженом, планировали, что когда-нибудь встретимся там, в Венеции. Вместе пойдем в банк. Получим всю сумму. И поделим ее…

Мать, надо отдать ей должное, всегда умела объяснять сложные задачки – если, конечно, хотела этого и никуда не торопилась.

Настя начала потихоньку понимать всю эту алхимию, намешанную из финансов и взаимного недоверия.

– Ну а если бы кто-то из вас… – начала Настя, но потом поправилась: – А когда ты узнала, что Эжен погиб? Ты бы не смогла получить эти деньги? Одна?

Ирина Егоровна медленно покачала головой.

– Нет… Но я ждала… Все ждала, что он пришлет какую-нибудь весточку… Что-то вроде завещания… Со своим кодовым словом… Ведь он же должен был об этом позаботиться! Он ведь умный человек! Он понимал, – мать усмехнулась и процитировала, – что штука не в том, что человек смертен. А в том, что он внезапно смертен!…

– Но никакого завещания от Эжена не поступило… – констатировала Настя.

– Да, его не было… И именно потому я начала думать – а вдруг Эжен жив?… Я целый год не верила, что он погиб… И вот… Сегодня ты приходишь и говоришь, что он и вправду жив…

Мать смахнула слезинку из уголка глаза.

– А он? – подалась вперед Настя. – Он, Эжен? Он тоже не может получить эти деньги без тебя?

– Нет. – Ирина Егоровна медленно покачала головой. – Нет, не может.

– А если бы… Ты прости, мам, но ты же очень сильно болела… – Настя осторожно подбирала слова. – Если бы ты вдруг… ну, скончалась? Что тогда?

– Неужели ты полагаешь, что я не думала об этом?! – оскорбленно ответила мать. – Я тогда, когда меня врачи приговорили, для себя все решила. Если бы дело подошло к самому концу – я бы все рассказала… Тебе! Тебе и никому другому!… Кроме того, мой шифр – код доступа – он записан… Ты бы его обязательно нашла – после того, как меня не стало… Так что наследница этих денег в любом случае ты. Ты одна…