Слабое утешение - Эдвин Хилл

– Еще что-нибудь помните? – спросила Анджела Уайт у Вэнди Ричардс. – Он не сказал, не сделал чего-то, что намекнуло бы на то, куда он отправился?

Вэнди успела надеть футболку и трико для йоги и теперь сидела у изножья кровати, уронив голову на руки. Рядом устроилась Фелиция Накадзава и, как бы защищая Вэнди, обнимала ее за плечи.

– Он изменился, – сказала Вэнди. – Прямо у меня на глазах стал совершенно другим человеком. Как я могла быть такой дурой?

– Ты не виновата, – успокоила ее Фелиция.

– Она права, – согласилась Анджела. – Не вините себя. Вам повезло, что Фелиция была у себя в кабинете, когда я позвонила. Мы могли бы и не успеть к вам.

Вэнди выпрямилась и потерла виски. Волосы упали ей на плечи.

– Я знала только, что он учился в Колумбийском и участвовал в команде по гребле.

– Еще что-нибудь? Кем он работал? С кем дружил?

Вэнди покачала головой:

– Он был как пустой лист: пиши что хочешь, и он будет тем, кто тебе нужен.

– Есть мысли, куда он мог пойти?

– Он жил в Сомервилле, – сказала Вэнди. – Больше я ничего не знаю.

– Вроде бы на Дэвис-сквер, – добавила Фелиция. – Я как-то встретилась с ним в местном баре. Он пришел с этим своим стремным приятелем. Натуральный Унабомбер. Барри какой-то там.

Лучшего описания Гейба Ди Парсио Анджела и сама бы не составила.

– Твиг пользовалась васильковым лаком для ногтей? – спросила она. Отрезанный палец с синим ногтем отправили в лабораторию.

– Не знаю… – ответила Вэнди. – Вообще такой цвет в ее вкусе, а что?

– Так, незначительная деталь, – сказала Анджела. У нее зазвонил телефон, и она, попросив прощения, отошла в другой конец комнаты. Стэн сразу же перешел к сути:

– Отдел собственной безопасности сегодня займется стрельбой в доме Джейми Уильямса. Анджела, ты что учудила?! Ранила черного ветерана с ножом в клубничном сиропе! Хуже просто не придумаешь.

– Мне не показалось, что нож в сиропе.

– Молчи, – сказал Стэн. Анджела очень живо представила его в тесной квартирке в Гайд-парке: сидит там у себя в халате перед «ящиком», лицо красное от стресса и давления. Гадает, ехать или нет в участок. – Ни слова. Все, что скажешь мне, я вынужден буду сказать им.

Анджела расслабилась.

– Говорить-то нечего, Стэн, – прошептала она, заметив краем глаза, как Фелиция Накадзава пристально следит за ней.

– Для прессы это лакомый кусочек, – предупредил Стэн. – Я знаю, что не ты нажала на спуск, но ты руководила штурмом. Собственно, я поэтому и звоню. Ты в административном отпуске до завершения расследования. И ты, и Дуэйн.

Анджела чуть не послала его. Хотелось оправдываться за себя, за Дуэйна – новобранца, который и выстрелил, – но на ноже и правда был просто клубничный сироп, и это Анджела отдала команду на штурм. Теперь по ее вине человек лежит в больнице и борется за жизнь. Человек, который, как она подозревала, был невиновен.

– Что мне делать? – спросила она.

– Поезжай домой, – велел Стэн. – Не через час, не через пять минут, а прямо сейчас. Бен примет у тебя дело.

Анджела почти не слышала его. Она выронила телефон, глядя в экран за спиной у Фелиции Накадзавы. Звук был приглушен, и Анджела принялась искать пульт, едва увидев фотографии Эстер Терсби и маленькой девочки.

Имена и лица из прошлого таяли в памяти. Сэму уже и собственное имя казалось чем-то смутно знакомым, вроде старого телефонного номера. Свернув с 93-го шоссе на проселочную дорогу, подальше от пунктов оплаты, он посмотрел в зеркало заднего вида, в свои же глаза, такие новые и почему-то незнакомые. Провел рукой по щеке, по волосам. Неужели в отражении и правда он? В зеркале он видел только будущее.

Метель набирала силу. Сэм ехал через зону отдыха в крохотном нью-гэмпширском городке. Увидел мужчину, выгуливавшего золотистого ретривера прямо в снежных заносах, и представил себя на месте этого собачника. Вот он бросает мяч и ждет, когда собака принесет его, ему не о чем волноваться, знай себе вдыхай полной грудью бодрящий зимний воздух. Интересно, у собачника есть дети? Гейб всегда хотел детей, и Сэм понял, что тоже хочет обзавестись потомством. В следующей жизни так и поступит. У него будет трое: две девочки и мальчик. Они станут ползать по нему, как по гимнастической стенке, а он будет бросать их в кучи листьев, читать сказки на ночь.