Белая сирень - Маша Ловыгина

Дверь с грохотом распахнулась, наполовину выдернув засов. Герман, не мигая, смотрел на девушку. Оля вытерла ладони о юбку и вышла. Мужчина подтолкнул её в спину.

Первое, что Оля заметила, когда вошла в комнату, было лицо Марины — бледное, с тёмными провалами вместо глаз. Оля подумала тогда, что, несмотря на тёмную одежду, Шагина напоминает ей Панночку из старого фильма. Вот он — Вий, сидящий напротив, испепеляет своим гипнотическим взглядом, и шрам над губой, один вид которого не предвещает ничего хорошего, и пьяные вурдалаки вокруг.

— Что так долго? Чуть не пропустили самое интересное, — Морозов встал и подошёл к Гуциеву. Положил руки ему на плечи, нависнув, обвёл взглядом присутствующих. — Не часто нам с вами удаётся хорошенько отдохнуть вместе. Всё дела, дела…

Макаров закивал, сыто откинувшись на стуле.

— Так что, я рад сегодняшнему застолью! Немного не так я его представлял, но интересная мысль меня посетила. Хотел себя порадовать, а теперь думаю, зачем? У меня же всё есть! — Морозов отпустил плечи Гуциева и подошёл к Марине. С силой провёл вниз по её груди, животу, задержался на бедре. — Сами видите, какая женщина любит!

Мужчины одобрительно загудели.

— И не знаю, за что мне такое счастье привалило, — усмехнулся Морозов. — Однако, выбрала она меня. А вот эта маленькая птичка, — все повернули головы в сторону Оли, сжавшейся в углу, — ещё ничья…

— Рома, прекрати, — Марина умоляюще посмотрела на Морозова.

Но он не обратил на её слова никакого внимания.

— Давай, выбирай любого! — Морозов обвёл рукой стол и снова повернулся к Оле. — Я разрешаю.

До Ольги никак не доходило, чего от неё хотят. Она растерянно смотрела на каждого из сидящих, пытаясь понять, о чём идёт речь. Остановив взгляд на Марине и увидев её глаза, вдруг обрела ясность. Отрицательно закрутила головой, промычав что-то нечленораздельное.

— Ну же! — торопил Морозов. — Мы все ждём.

— Иди ты к чёрту, Рома! — Шагина встала перед ним, заслоняя Олю. — Скажи всем, что ты пошутил! Ты же не сделаешь этого?! Рома?! — она вцепилась в его ворот, но Морозов легко отодрал её руки.

— Не лезь! — процедил сквозь зубы. — Припёрлась. Никто тебя не звал! Надоела! Не мешай нам.

Марина обернулась к мужчинам, наблюдавшим за этой сценой.

— Ребят, ну вы чего?! Вы же несерьёзно, правда? — Шагина махнула рукой в сторону Оли. — Да вы посмотрите — она же ребёнок ещё совсем! — не встретив понимания, вцепилась себе в волосы и закачалась из стороны в сторону. — Господи, какая же я дура! Олька, прости! Надо было выкинуть тебя по дороге… Ты! — она ударила Морозова кулаком в грудь. — Ты не сделаешь этого! Я умоляю тебя! На колени встану, ноги целовать буду, что хочешь, проси — только отпусти её! — из глаз Марины полились слёзы. — Рома, Ромочка, пожалуйста! Она не сможет… Это я смогла, я сильная… Я же люблю тебя, Рома! — она стала сползать на колени, продолжая цепляться за одежду Морозова.

— Не можешь выбрать? — участливо спросил Морозов Олю. — Тогда мне придётся выбрать самому. Заметив, как девушка дёрнулась, а его друзья оживились, продолжил. — Может, жребий? — замолчал, изображая раздумье. — Или нет, пусть победит сильнейший!

Шагина резко поднялась с пола. Несколько мгновений пристально смотрела в глаза Морозову, а потом замахнулась, но он перехватил её ладонь и приблизился к самому лицу.

— Ты, шавка безродная! Я ж тебя завалю!

— Убей! — быстро-быстро закивала головой Марина. — Только сначала дай ей уйти!

Морозов нашарил рукой на столе пачку сигарет, вытащил одну, закурил. Выпустил струю дыма в лицо Марине. Она не отвернулась, только нервно задёргалось веко над левым глазом.

— Всё сделаешь, говоришь? — глубоко затянувшись, Морозов выпустил дым из ноздрей. — Хорошо, я тебя услышал, — с силой воткнул сигарету в тарелку с тушёной картошкой. И, уже обращаясь к остальным, произнёс. — Предлагаю открыть сезон охоты!

Макаров достал пистолет и положил его перед собой на стол.

Герман обвёл всех мутными глазами. Запинаясь, возразил:

— А я ружьё не взял, не договаривались ведь.

Макаров похлопал его по плечу:

— Не ной, решим этот вопрос. Только я, Мороз, вроде уж, на другое настроился, — плотоядно облизнулся, разглядывая Олю.

Морозов крепко ухватил Марину за плечо и развернул её перед столом.

— Оружие вам не потребуется, вот ваша добыча! Голыми руками охотиться будете. Смотрите, — он намотал длинные волосы Марины на кулак почти до самого затылка и потянул назад, заставляя её откинуть голову, — вы видели когда-нибудь такую красоту?

Все молчали.

Морозов вытащил полы её кофточки из-за пояса юбки и задрал до подбородка, оголив живот и грудь в гипюровом бюстгальтере. Рванув за середину так, что лопнули тесёмки, выставил напоказ смуглые округлые полушария с тёмными сосками.

Оля вскрикнула, закрыв лицо ладонями и, уронив табуретку, забилась между шкафом и стеной, в угол у окна.

Марина тяжело дышала, не проронив ни слова.

Морозов одёрнул кофточку Марины. Мужчины переглядывались, распалённые водкой и похотью.

Шагина стащила себя порванный бюстгальтер через руки и бросила его на пол. Морозов издевательски провёл большим пальцем по её губам.

— Иди, милая, — кивком указал на дверь, — не задерживайся.

Марина, бросив на Олю быстрый взгляд, прошептала, обращаясь к Морозову:

— Ты обещаешь, что они её не тронут?!

У Морозова дёрнулась щека.

— Обещаю. Они не тронут.

Девушка, тряхнув чёрной гривой волос, выскочила за дверь. Оля слышала, как скрипнула лестница и под окном зашелестела трава.

Все смотрели на Морозова ожидая сигнала. Тот отвернулся к окну и, некоторое время, молча смотрел в темноту. Воцарившуюся тишину нарушал только звук лопающихся пузырьков в пивной кружке. Морозов открыл ставни, с шумом вдохнул ночной воздух, затем подошёл к столу, взял пистолет Макарова и, вернувшись, выстрелил вверх — туда, где скоро должен был взойти месяц.

Не в силах отнять руки от лица, Оля с ужасом отметила, как несколько пар ног с гиканьем и улюлюканьем застучали по дощатому полу в сторону выхода. Она осталась наедине с Морозовым, сжимаясь от его тяжёлого взгляда и всем нутром желая, чтобы Марина спаслась.

***

— Было у меня время подумать. — Лаврик вытащил пакетик заварки из кружки Оли и тут же окунул его в свой стакан. Подёргал за верёвочку, потом хорошенько отжал узловатыми пальцами. Пододвинул к Оле сахарницу с отбитой ручкой, отхлебнул горячий чай, потом немного удивлённо понюхал.

— Хочется выпить? — серьёзно спросила Оля.

Лаврик скривился, позвенел ложкой в стакане.