Семейное древо - Екатерина Босс

Софью, на запястьях которой пару минут назад капитан Кабанов застегнул наручники, вели наверх, через светлый холл отделения, в котором девушку ждал Евгений. Она не чувствовала страха или угрызений совести, всего лишь досаду и раздражение от металлических браслетов, что стесняли движение рук. Сейчас, Нестерова с удовольствием оказалась бы в одиночной камере, и в тишине дождалась своего освобождения. Ей нечего было бояться — Соня никого не убивала.

— И сколько Вы будете меня здесь держать? — поинтересовалась она у, идущих по правую и левую руку от неё, мужчин.

— Вы задержаны на ближайшие сорок восемь часов, — ответил не знакомый девушке полицейский, который был моложе и, объективно, симпатичнее капитана Кабанова. А потом, усмехнувшись, добавил. — Времени, чтобы подумать, у Вас будет достаточно, не волнуйтесь.

Соня прикусила губу, стрельнув глазами в светловолосого молодого человека, а тот снова усмехнулся, показывая ровный ряд зубов. Он был привлекателен и точно подходил ей по возрасту, но Нестерова уже давно уяснила — бедность слишком большая помеха для любви. Девушка не успела ответить на едкий выпад молодого полицейского, как им наперерез выскочил Евгений. Мужчина удивленно округлил глаза, а его брови взлетели к линии волос, когда он увидел на запястьях Софьи наручники.

— Что здесь происходит, с-сейчас же отпустите Соню! — воскликнул он, выпрямив спину. — Я требую объяснений, почему моя жена задержана. Я…я вызову адвоката, ясно? Он всех вас засудит! — кричал Евгений, размахивая руками.

— У тебя нет денег на адвоката, — устало вздохнула Софья, поджав губы. Девушка так устала корчить из себя милую, порядочную и наивную девочку-одуванчика, что сил продолжать игру больше не осталось.

Евгений, только успокоившись, шокировано уставился на Нестерову, выпучив свои фамильные зеленые глаза. Он сделала шаг ближе к девушке и, не придав значение заметному раздражению на её лице, мягко произнес:

— Любимая, я не думаю, что стоит говорить об этом так громко и при посторонних, — протянул Толстых, бросая быстрый взгляд на сдерживающих смешки Кабанова и Кукушкина. — Будь уверена, я сделаю всё, чтобы вытащить тебя отсюда. У нас же скоро свадьба!

— Да не будет никакой свадьбы! — взорвалась Софья, с силой отталкивая от себя мужчину. Евгений, от неожиданности, споткнулся, налетев на идущего мимо офицера в форме.

— Простите, — промямлил он, переводя непонимающий взгляд на Нестерову. — Соня, что ты такое говоришь? — спросил Толстых, но девушка в ответ лишь раздраженно фыркнула.

— Женя, да очнись же ты, наконец! — буквально взмолилась она, всплеснув руками, закованными в наручники. — Ты, правда, такой дурак, что до сих пор не понял, что это все игра? — спросила Софья, добивая мужчину окончательно.

Евгений, растерянно сделал пару шагов назад, не сводя взгляда со своей, кажется, уже бывшей невесты. Вокруг наступила оглушительная тишина и все взгляды были направлены только на эту парочку. Нестерова же, потеряв всякое самообладание и истратив всю батарейку терпения, начала свой гневный и разоблачающий монолог:

— Ты посмотри вокруг, Женя, посмотри! — воскликнула Софья. — И на себя посмотри! — усмехнулась она, закатив глаза. — Тебе сорок лет, ездишь на старой развалюхе, живешь в квартире, которую купил отец и имеешь деньги только в том случае, если кто-то, хотя бы раз в месяц, купит твою задрипанную картину!

Кабанов удивленно приподнял темную бровь, покачав головой. Ему было искренне жаль Евгения, который повелся на весь этот спектакль с любовью, которую так грамотно разыграла…нет, точно не Софья. Игорь точно знал, что у этой малолетней нахалки точно бы не хватило мозгов, чтобы так грамотно развести одинокого художника, так нуждающегося в заботе и внимании.

Он заметил стажера, стоявшего поблизости и, взяв его за рукав рубашки, дернул к себе. Коля испуганно округлил глаза, но, когда узнал капитана Кабанова, облегченно выдохнул.

— Иди к майору, скажи, что ему нужно увидеть этот спектакль, — тихо приговорил Игорь и, дождавшись кивка, вернул своё внимание Софье. Девушка продолжала кричать, с каждым словом всё больше, доводя Евгения до полуобморочного состояния. Толстых и так уже побледнел и, с открытым ртом, слушал признание бывшей возлюбленной.

— Меня наняли, Женя, — смеялась Нестерова, радуясь, что ей больше не нужно будет жить с мужчиной в одной квартире, спать в одной постели, убирать и готовить ему. Как же она была счастлива! — Наняли, чтобы подобраться к твоему отцу. Да-да, — кивала она, усмехаясь. — Ты не представляешь, как сильно я мечтала от тебя избавиться еще в первую нашу встречу. Ты же нудный, амебный, пессимистичный и наивный дурак!

— Нет, ты выдумываешь, — тихо проговорил Евгений, качая головой. В его зеленых глаза всё еще читалась надежда, но сам мужчина, верил, верил каждому сказанному слову.