Версальский утопленник - Жан-Франсуа Паро

Встретив Тьерри, первого служителя королевской опочивальни, Николя с сожалением узнал, что двор отбыл в Шуази. Принять такое решение побудила сулящая свежесть близость к реке тамошнего дворца, ибо в теперешнем своем состоянии королева плохо переносила жару. Всегда жизнерадостный, сегодня его собеседник показался Николя чем-то обеспокоенным. А так как их связывали давние дружеские отношения, комиссар решил узнать причину беспокойства Тьерри.

— Весьма признателен, господин комиссар, за вашу заботу, однако не рискую отягощать вас своей столь мелкой проблемой, что, узнав о ней, вы вправе рассмеяться мне в лицо.

Тем не менее он явно хотел поделиться своими трудностями, и Николя легко подтолкнул собеседника к излияниям.

— Не волнуйтесь, я с удовольствием вас выслушаю! Ваш мрачный вид пугает меня! А что касается мелочей, то, как известно, дьявол чаще всего скрывается там, где его никто не ищет.

— Ах, как я рад, что вы меня понимаете! Так вот, полагаю, вам известно; что я отвечаю за состояние кабинетов задумчивости, начиная с того, что примыкает к залу Часов, и вплоть до…

И он, вжав голову в плечи, с озабоченным видом развел руками.

— В общем, я благоустраиваю, борюсь с злоупотреблениями, рассчитываю, экономлю. Требую и заставляю исполнять требования. Прикиньте! Взять, к примеру, рыбу. Одни только осетры обходятся нам в 24 000 ливров в год, в то время как большая часть этих чудовищ — ведь мы закупаем самые большие экземпляры! — подается не на королевский стол, а на стол принцев. И в результате мы дважды платим поставщику! Однако я отвлекся и сейчас перейду к менее серьезной, однако не менее важной теме. Можете себе представить, что, ах, мне даже говорить неловко… что каждую ночь из Малого Двора крадут содержимое ночных горшков!

— Из Малого Двора?

— Или, если угодно, из Дома для прислуги, а если говорить совсем точно, с этажа под кровлей. С южной стороны там находится сорок жилых комнат, из которых тринадцать расположены на антресолях аттика. Другие комнаты смотрят на улицу Сюрантанданс, проложенную, как вам известно, между зданием дворца и монастырем реколлектов. Это не слишком удобные закутки, где ютится кухонная прислуга, мальчишки-рассыльные, кастелянши, подавальщики и даже трубочисты. Также там проживает несколько вдов, коих королевское милосердие не велит выселять. Ах, но я опять удалился от сути дела.

— Нисколько, вы всего лишь подробно описали мне место происшествия.

— Да, конечно. Так вот, несколько недель подряд содержимое ночных горшков похищается с пугающей регулярностью. Собственно, похищаются только жидкие отходы. Горшки выставлены в ряд в коридоре. Зачем и кому это нужно?

— Но, полагаю, горшки эти опорожняют?

— Разумеется, интенданты-золотари каждое утро выливали их содержимое в выгребные ямы, вырытые вокруг дворца; туда выносят накопившееся за ночь содержимое всех дворцовых горшков.

— А вам не приходило в голову, что кто-нибудь открыл торговлю этим… м-м-м… необычным товаром?

— Нет, что вы! Сейчас никто уже не использует мочу для дубления и отбеливания кож. Разве что в глубокой провинции или в варварских странах, о которых мне рассказывали.

— Тогда что же?

— Тогда это просто кража.

— И вы не попытались выследить вора? Кстати, горшки он тоже уносит с собой?

— Нет, он их опорожняет и бросает. Но опорожняет не все. Мне кажется, он забирает ровно столько, сколько в состоянии унести один человек. Разбойник использует ad hoc[53]сосуды из жести. Отвечая же на первый вопрос, скажу, что недавно я вооружил нескольких дюжих лакеев дубинками и велел им с вечера устроить засаду в коридоре и на лестнице. Но когда утром я пришел к ним, они выглядели испуганными и растерянными. По их словам, часа в три ночи раздался размеренный металлический звон, затем послышалось пение, не имевшее, по их словам, ничего общего с пением человеческим, а потом в облаке вонючего дыма перед ними появилось жуткое лицо, окруженное холодным огнем. Да, именно холодным огнем, так они и сказали. Взяв ноги в руки, бедолаги пустились наутек; утром они все еще находились под впечатлением увиденного.

— Невероятно! А горшки снова оказались пусты?

— Да, как обычно. Я рассказал об этом капитану охраны. Предупредили часовых, охраняющих здание. Однако чудовищные кражи продолжаются, и, как видите, я уже изнемог бороться с ними.

— Интересна не сама кража, — задумчиво произнес Николя, — а ее причины. И сопровождающие ее обстоятельства. Давайте поразмыслим вместе. Зачем красть содержимое ночных горшков из Дома для прислуги?

— Видимо, потому, что там его всегда в достаточном количестве и убирают его в строго определенные часы.

— Полагаю, вы правы. Но меня беспокоит вот что: почему вор усложняет себе работу, забираясь под самую крышу здания, где его легче всего обнаружить?

— Дело в том, что нижние этажи здания заняты прислугой, обслуживающей королевские трапезы и часовню-молельню, а также дворцовой охраной и интендантами. У них в апартаментах есть чуланы для устройства отхожих мест или приспособленные для этого гардеробные. А к клетушкам над аттиком ведут несколько лестниц, так что добраться туда труда не составляет.

— Аргумент, удовлетворяющий меня по форме, но не по сути.

— Если бы, господин маркиз, я осмелился…

— Я вас внимательно слушаю. Вы убедили меня в необходимости заняться этим вопросом. Не беспокойтесь: сегодня вечером я совершу обход Дома для прислуги. Скажите, а в других дворцовых зданиях случались подобные кражи?

— Нет. Возможно, конечно, это всего лишь какой-нибудь жалкий лакей, извлекающий из столь странной кражи свою маленькую выгоду.

— Но я не могу понять, в чем эта выгода может заключаться. И что означает спектакль, столь напугавший ваших людей? Хотелось бы понять, что кроется за этой уловкой: грубый карнавальный розыгрыш или нечто иное?

Сделав несколько шагов, комиссар снова повернулся к Тьерри.

— Друг мой, не могли бы вы на сегодняшнюю ночь предоставить в мое распоряжение сторожевого пса со свирепой физиономией, а также несколько сухариков, тех самых, которыми покойный король угощал на ночь своих левреток?

Упоминание о покойном короле, которому служили они оба, заставило их на несколько минут умолкнуть.

— Быть может, стоит призвать егерей, готовящих для короля охоту на кабанов, или псарей, присматривающих за его гончими? Вы не боитесь, что пес…

— Не волнуйтесь, я бретонец, и Мерлин наделил меня способностью разговаривать с животными.

Не сразу сообразив, что Николя шутит, первый служить королевской опочивальни в изумлении уставился на сыщика.

— А может, вам понадобятся помощники? Швейцарцы или гвардейцы?

— Никого не надо. Не стоит пугать дичь, иначе она не покинет своего логова. Я сам с ней справлюсь.