На стрелку с ангелами - Дарья Калинина

Тильда, когда могильщики занялись своим скорбным делом, отошла в сторонку и заплакала:

– Спасибо вам, девочки. Если бы не вы, не знаю, как бы я все это перенесла. Все мои держатся со мной так, словно вина Вадима уже доказана.

– Может, это еще и не он. Вчера нам довелось разговаривать с одним человеком…

Но договорить подругам не удалось. Внезапно они увидели следователя Васькина, пробирающегося к ним. Следователь ловко лавировал между могил и надгробий, и выражение его лица было до того взволнованным, что подруги шестым чувством поняли: следователь имеет при себе какие-то чрезвычайно важные новости.

Васькин подошел к Иоанну Варфломеевичу и о чемто зашептался с ним. После этого выражение лица отца Тильды как бы заразилось от выражения лица следователя. Оно тоже стало взволнованным, и к тому же в нем появилась какая-то торжественность и, пожалуй, безысходность. Иоанн Варфоломеевич долго смотрел на следователя, а затем кивком поблагодарил того за доставленную информацию.

Васькин не стал задерживаться возле вдовца, а смешался с толпой гостей. Через минуту подруги увидели, что он уже беседует с Балтазаром Варфоломеевичем и его женой. И на их лицах также появляется выражение мрачной торжественности и какой-то мстительной радости.

Отец Тильды недолго оставался в замешательстве. Взглядом он обшарил толпу, быстро нашел в ней Тильду и поспешил к ней.

– Мужайся, моя девочка! – спокойным и даже ласковым голосом заговорил он с ней. – Мужайся, моя хорошая.

Его слова возымели свое действие. Тильда задрожала всем телом. Девушка предвидела, что такое ласковое обращение отца предвещает ей еще многие и, возможно, куда как худшие беды.

– Что?.. Что еще случилось, папа?

– Мужайся! Твой муж…

– Что с Вадимом? – дрогнул голос у Тильды. – Что с ним?

– Увы, моя дорогая, он мертв.

Тильда посерела:

– Что?

– Вадим умер вчера вечером, прямо посредине допроса в кабинете следователя.

– Они его убили!

– Вскрытие показало, что это был сердечный приступ.

– Вскрытие?

Тильда издала странный короткий крик, словно ее обожгло болью. Затем ее лицо приняло мертвенно-бледный оттенок, и Тильда упала в обморок. На сей раз это был действительно серьезный приступ, даже дыхание замерло, а сердце перестало биться.

– Она может умереть! – разволновалась Кира. – Надо позвать врача!

Но Тильда задышала вновь. А вместо врача вмиг подобревшая к Тильде родня принялась наперебой совать пострадавшей валокордин, нашатырь и прочие средства первой помощи. Мнение родственников о Тильде резко переменилось. И теперь, вместо возмущенного перешептывания, родственники откровенно жалели Тильду.

– Бедняжка.

– Такая молодая, и уже вдова.

– А ребеночек-то теперь сирота получается!

Тильда открыла глаза не скоро. Но когда открыла, ее первый вопрос был про Вадима:

– Папа… Как это случилось?

– Следователь сказал, что они будут разбираться. Идет служебное расследование. Но никто твоего мужа не бил. Вместе с ним на допросе присутствовал адвокат Вадима.

– Но как он умер?

– Сердечный приступ, говорят.

– И что? Его не смогли откачать?

– Не успели. Когда Вадиму стало плохо, ему сразу же вызвали врача. Но еще до его приезда Вадим скончался.

Эту версию следствия Иоанн Варфоломеевич и озвучил своей дочери, когда та пришла в себя. Но Тильда решительно отмахнулась:

– Ерунда! Ты же знаешь, у Вадима отличное сердце. Он вообще обладает отменным здоровьем… то есть обладал.

И Тильда вновь заплакала.

– Его пытали! Истязали! Уверена, его били, надеясь выбить из него признание! Папа, но теперь-то ты веришь, что Вадим не убивал маму!

– Тильда, давай поговорим об этом дома. Ты же понимаешь, тут не время и не место.

Тильда покорилась. Она опустила голову и дождалась, пока на свежей могиле тети Лали будет установлен временный памятник. Несмотря на то, что земля еще не осела, памятник был тяжелый, мраморный. Он был богато украшен резьбой и гравировкой. А портрет тети Лали – такой молодой, веселой и жизнерадостной – был безмолвным свидетелем той поры, когда эта женщина могла любить и была любима.

Родственники снова принялись шептаться:

– Хотя бы с мужем нашей Лали повезло.

– Да, жила за Иоанном, как за каменной стеной.

– Ни одного дня не работала, а всегда словно сыр в масле каталась.

– Баловал Иоанн свою Лали. Вон и памятник ей какой установил! Сразу видно, любил он ее.

– Да, дядя Иоанн должен костьми лечь, но найти убийцу своей жены.

Сразу же после похорон шокированные новой трагедией в семье Иоанна родственники начали потихоньку двигаться в сторону ресторана, где были накрыты поминальные столы. Им не терпелось за накрытыми столами обсудить новое несчастье. Но из ближайшей родни к покойной в ресторан поехал только Балтазар. Муж, дочь и сын покойной на поминки в ресторан ехать не захотели.

Тильда покинула кладбище первой. Ее увел к машине Родион, который по примеру отца полностью изменил свое отношение к сестре. Брат вновь сделался сердечным и тепло опекал сестру, которой так не повезло в жизни. А дядя Иоанн собирался приехать к ним, лишь только попрощавшись со всей родней, проводив их в ресторан.

Улучив минуту, когда рядом с ним никого уже не было, подруги подошли к вдовцу.

– Иоанн Варфоломеевич… Мы должны с вами поговорить. У нас есть важная информация об убийстве вашей жены.

– О чем?

– Убийца тети Лали мог прийти из ее прошлого.

Прозвище «Коммерция» вам о чем-то говорит?

Иоанн Варфоломеевич был человеком крепкой закалки, но тут он дал промашку. Лишь на секунду в его глазах мелькнула паника, однако подругам было достаточно и этого.

– Значит, вы все знали, – с мрачной торжественностью произнесла Кира. – Что ж, мы именно так и думали. Вы – человек неглупый, не лох. Конечно, вы знали, на что идете. Знали, что за женщину вы берете себе в жены. На что вы позарились? На ее деньги?

– О каких деньгах вы говорите?

– Не притворяйтесь, будто бы вы не знали, что ваша жена в прошлом и сама была уголовницей, и, хуже того, состояла в подружках у налетчика.

– Это ложь! Лали никогда не вращалась в таких кругах!

– Зря противитесь этому! Ваша жена была хранителем золота, которое ее любовник и его дружки похитили из банка. Видимо, они доверяли ей. Что неудивительно для тех, кто знал тетю Лали. Но после смерти Толика и его приятелей она сама оказалась в трудном положении. Вернуть золото в казну означало бы признаться в соучастии и получить тюремный срок. И, наверное, тетя Лали испытала большое облегчение, когда смогла передать награбленное золото вам, чтобы вы лечили на эти деньги людей.