Размах крыльев ангела - Лидия Ульянова

– Сашуля, это тебе с непривычки так кажется. Я тоже первое время совсем здесь спать не могла, и ноги у меня болели. У нас город необыкновенный, мы с тобой еще так мало посмотреть успели…

– Да ладно, не защищай ты так свой город. Это я от зависти. Классно у вас тут, не то что наша дыра, да ты и сама прекрасно знаешь. Кстати, в Москве еще хуже, там вообще никто просто так не ходит, только бегом. Но спать я расхотела, так что давай со мной чай пить, а то мне скучно одной. Поболтаем, что ли?

И они болтали еще и ночь напролет. Маша расспрашивала о Лошках, Александра рассказывала.

Степаныч собрался с Клавой расписываться, совсем семейный стал. Машин лошковский дом просто в хоромы превратил, даже сам Пургин заходил посмотреть. Пургин в облцентре какой-то тендер выиграл, дома строит, денег вообще куры не клюют. Наезжает в Лошки с личным водителем, даже в костюме один раз приезжал и с галстуком. Македонский в Норкине вроде бы, наконец, к какому-то делу пристроился, только точно Сашка не знает – Македонский же и наврет с три короба, не дорого возьмет. Вроде бы за службу безопасности какую-то отвечает, а вроде бы у местного депутата в помощниках. А у Александры муж, слава тебе господи, весной освободился. И Пургин его в Лошках на строительство определил. Сашка хотела его с собой взять в Москву, а потом сюда, только Пургин мужа не отпустил – сезон. Да ничего, похолостякует пока недельку, крепче любить станет.

– А у тебя-то, Маш, как на личном фронте? Есть кто?

– Нету. Некогда мне, Саш, я работать должна. У меня кредит за машину, и еще я откладываю… – Маша прикусила язык, не хотелось рассказывать Александре, что с жильем у нее не все так просто, что квартира, которой Сашка так восхищалась, может быть в обозримом будущем сменяна на что-то значительно скромнее. – Я же весь день в магазине или в бегах по всяким организациям, мне бы вечером только до дома добраться. А еще и самой порисовать хочется, знаешь как мне нравится!..

– И кто бы мог подумать, что из тебя прямо настоящий художник получится? Это твои картинки в спальне у тебя висят в рамочках?

Маша весело расхохоталась:

– Нет, что ты, это прабабушка моя рисовала, я так не могу. Красивые, правда? Я на них когда смотрю, у меня даже на сердце теплее становится.

– Это у вас семейное. А что, твоя прабабка известной художницей была?

– Какой там известной, просто училась у настоящего художника, у знаменитого…

Маша собиралась уже было рассказать Саше историю знакомства прабабушки с самим Шагалом, но подруга перебила:

– Слушай, а у вас в семье фамильные реликвии есть? Как в старых семьях, которые по наследству передаются? Там ложки какие-нибудь или серьги, например? Во, бриллианты!

– Бриллианты! – рассмеялась Маша. – Наши фамильные бриллианты сразу после революции были отнесены в Совет народных комиссаров и сданы большевикам. Мне бабушка рассказывала.

– Неужели ничего себе не оставили? – не поверила Саша. – Всегда же оставляют самое дорогое, на черный день.

– Да не знаю точно, может быть, и оставили что-то по мелочи, но в войну все на продукты поменяли. А я, когда старенькая стану, буду внукам прабабушкины рисунки передавать, лет сто пройдет, и их можно будет фамильными реликвиями называть.

И Саша снова оседлала любимого конька:

– Так что, ты так за целый год никого себе не нашла? Машка, ты ж молодая, а живешь как бабка старая. Такая девка, при квартире, при машине, бизнес свой, они что, мужики, совсем у вас тут малахольные? Что им надо-то? Ну хоть кто-нибудь-то у тебя есть? Хотя бы так, для здоровья?

– Ой, знаешь, привязался тут один, просто прохода не дает. В магазине познакомились.

– А ты?

– Я? Не знаю. Он, наверно, хороший. Красивый такой, и ухаживает так красиво, и обеспеченный. Но он мне, понимаешь, очень Македонского напоминает. Мы когда с Македонским познакомились, точно так же все начиналось. Он даже внешне на него похож. Брр! Нет, не могу.

– А какого тебе надо тогда?

– Какого? – Мария задумалась, мечтательно выдала:—Я бы хотела такого, чтобы полная противоположность Македонскому была. Чтобы не верста коломенская, а нормального среднего роста, не спортсмен накачанный, а наоборот, чтобы не блондин, как Саша был… Да это все не главное, а главное, чтобы никаких «тем» у него не было, ничего бы не «замучивал», чтобы обычным, нормальным делом занимался. Вот какого я хочу.

– А этот твой, друг детства?

– Саш, да у него же жена и сын. Он мне просто друг, и все. Даже не друг, так…

– Да, жена… Нет, женатый – это не вариант, с женатыми не связывайся. Наобещает с три короба, а от жены не уйдет никогда. А если и уйдет, это нехорошо чужую семью разбивать.

Слышать от Александры такие высокоморальные поучения было Маше странно, слишком хорошо она изучила ту за пять лет, но и напоминать о былых грехах подруги не хотелось.

– И еще, знаешь, мне же придется, если я с кем-то познакомлюсь, Мише его показывать, а я не хочу…

– Понятно. Значит, друг детства наш «сам не гам и другому не дам»? Ты что, Машка, с дуба рухнула? Кто тебе сказал, что ты должна кого-то кому-то там показывать?

– Я Мише обещала…

– Больная на всю голову, – поставила диагноз подруга. – Мало ли кто кому чего обещал! Обещать не жениться! Ты, моя милая, не вздумай даже ему никого показать! Наперед скажу, что ему никто не понравится. Что-то подозрителен мне твой дружок. Или ты что-то темнишь.

Маша не темнила. И самой ей дружок последнее время казался подозрительным. Маша решила все же встретиться с ним, поговорить про ключи и странные тайные визиты, но, когда позвонила, услышала, что Михал Юрич в Черногории на яхте катается. Неделю уже катается, а из Черногории сразу в Прагу. В общем, когда вернется, то обязательно позвонит. Получалось, что врет Михал Юрич и встречаться не хочет. Действительно, права Сашка, ничего Мария ему не должна и отчитываться не обязана.

– Кстати, Саша, хочешь на этого посмотреть, который в магазин приходит? Мне на работу завтра нужно, поехали со мной, может быть, и он зайдет. А потом я поработаю немножко, а ты погуляешь одна. Не обидишься? А вечерком можем куда-нибудь пойти посидеть. А то ты скоро уедешь, и я опять одна останусь, никуда уже не выберусь.

На работу они съездили, только никого не встретили. А вечером, сидя в кафе, Александра сладко потянулась, разводя в стороны руки, и предложила:

– А знаешь, хорошо все-таки у вас в городе. Культур-мультур всякий, рестораны, магазины, вода из крана горячая течет, даже уезжать не хочется… А давай я у тебя недельку еще погощу, я ведь в отпуске сто лет не была? Или даже десять дней? Я сегодня днем Пургину позвонила. Так вот, он разрешил. Не умрет без меня никто, а когда я еще к тебе выберусь? Ты можешь ходить на свою работу, а я тебе днем готовить буду, могу квартиру тебе убирать, постирать. У тебя это не сложно, даже одно удовольствие: водопровод есть, горячая вода есть, вся техника бытовая в квартире.