Прощай, принцесса - Хуан Мадрид

— Большое спасибо за похвалу, сеньо… то есть Тони.

— Ты куда-то торопишься или все-таки сможешь зайти в квартиру? Я бы хотел услышать подробный рассказ о том, как тебе удалось все разузнать.

— Это было совсем нетрудно, сеньор Тони. Элементарно, я бы сказал.

— Даже так? Не преуменьшай свои заслуги, Хулито, лучше пройди внутрь и расскажи все по порядку, идет?!

С этими словами я отворил дверь и жестом пригласил его войти. На кровати валялись скомканные простыни, постель была в том же виде, в каком ее оставили мы с Хуанитой. Зато все вокруг сияло чистотой, и каждая вещь лежала на строго отведенном ей месте. Я быстро превратил кровать в диван — достал покрывало, сверху бросил пару подушек и придвинул ближе журнальный столик.

— Присаживайся, Хулито.

— С вашего позволения.

— Могу предложить только кофе — если хочешь, я быстро сварю. Правда, сам не смогу составить тебе компанию, я сегодня уже выпил столько кофе, что он у меня, кажется, скоро из ушей польется.

— Нет, спасибо. Не стоит из-за меня беспокоиться.

Я скинул пиджак, закурил и устроился на стуле напротив:

— Ну и как же тебе удалось провернуть это дело, Хулито?

— Очень просто, сами посудите, я влез в компьютерную базу данных клиники — и все тут. — Парень снова широко улыбнулся.

Я тупо смотрел на него. Нет, просто совершенно невозможно заставить его перестать называть меня на «вы».

— Повтори-ка еще раз, что ты сказал?

— Что еще раз?

— Тебе и вправду было так легко?

— Ну, слушайте… Я пошел в клинику, понимаете? У меня есть рекламные объявления для занятий по дзюдо… Вы знаете, я провожу тренировки для мальчишек в школах, но за это очень мало платят, потому что у меня нет официального звания тренера, и мне выделяют деньги из родительского комитета — пятнадцать тысяч песет в месяц. Так вот я и начал распечатывать листовки, где приглашаю желающих на индивидуальные занятия по самообороне. Некоторые хотят заниматься с частным тренером, а потому мне иногда удается найти таким образом ученика-другого. Я отправился в клинику, чтобы распространить там рекламу, и поговорил с охранниками, их было трое, но они лишь посмеялись надо мной. Отец говорит, это все потому, что я еще молод, а люди часто не доверяют молодым.

— И как же ты переубедил их?

— Сказал, что у меня второй дан, но они не поверили, а решили попробовать. Но я честно предупредил, что раз там нет татами, они могут покалечиться. В общем, я уложил на лопатки всех троих, сеньор Карпинтеро…

— Тони.

— Да, прости, Тони… Я быстро побросал охранников на пол, и они начали смотреть на меня с некоторым уважением. Они захотели еще раз попробовать, но я опять их уложил. Потом мы начали болтать о самообороне и всяком таком… Я попросил их сказать мне, каким программным обеспечением они пользуются в клинике, чтобы иметь возможность проводить занятия по интернету, объяснять теорию. Они и выложили: у них стоит Guardian Gloobe, американский продукт, и еще оставили адреса электронной почты. Вот и все!

— Что все?

— Все. У себя дома при помощи другого компьютера я залез в их внутреннюю сеть. А так как вы… то есть ты сказал моему отцу, что тот псих уничтожил электронный архив и сжег кабинет главврача, я нашел информацию о том, что именно в тот день, восемнадцатого мая прошлого года, один из пациентов пытался разбить оргтехнику, пришел в состояние неконтролируемой ярости и начал крушить все вокруг. Чтобы узнать больше, я послал письмо ребятам из службы безопасности с вопросом о том, как конкретно они уладили возникшую сложную ситуацию, они прислали подробный рассказ о своих действиях, а я высказал некоторые свои соображения на этот счет. Но кое-что было странно.

— Он не сжег кабинет?

— Да нет, он и в самом деле здорово бушевал там. Полностью уничтожил компьютер и пару каких-то ценных ваз, прежде чем явилась охрана. Но мне сказали, что это была женщина, а не мужчина.

— Вот это да! Очень интересно. А ты можешь залезть в базу данных по пациентам?

— Да, конечно. У меня есть доступ ко всем жестким дискам клиники.

— Тогда запомни одно имя, Хулито: Лидия Риполь, она была пациенткой в девяносто четвертом — девяносто пятом годах. Прошу тебя достать ее историю болезни.

— Обещаю! Если она существует в электронном виде, я ее добуду — Парень снова улыбнулся.

— Ну вот, у тебя новое задание. Выполни его, пожалуйста, это очень важно.

— Лидия Риполь — это ведь та девушка, журналистка, которую убили, так, сеньор Карпинтеро?

— Если не прекратишь называть меня сеньор Карпинтеро, я устрою тебе хорошую взбучку. Ты этого хочешь добиться, Хулито?!

Тот опустил голову и спрятал смущенную улыбку:

— Простите.

— Понимаешь, ты заставляешь меня чувствовать себя стариком. — Я похлопал его по колену. Казалось, моя ладонь легла на что-то железное. — Сколько тебе лет?

— В следующем месяце исполнится двадцать шесть.

— Как получилось, что ты так здорово понимаешь в компьютерах?

— Да я не знаю. Нравится, я с детства увлекался. И всему научился сам. Я их собирал и разбирал, чтобы все узнать досконально. Отец говорит, что в будущем я сделаю неплохую карьеру, работая с компьютерами. Но я… — Хулито пожал плечами. — Я не пошел в колледж, едва начальную школу окончил. — Парень попытался было улыбнуться снова. Похоже, я затронул больную тему, предмет его давних споров с отцом. — Хотите, мы пойдем проведаем этого чокнутого?

— Нет, не нужно, Хулито. Я один схожу, будет плохо, если тебя увидят со мной, лучше уж ты продолжай поддерживать свою легенду. Пожалуйста, сосредоточься на поиске истории болезни Лидии Риполь.

— Как скажешь, сеньор Карпинтеро. Но ты приходи, пожалуйста, к нам завтра на обед. Отец просил пригласить тебя. Я разыщу все, что требуется.

Взяв пиджак, я достал бумажник и пересчитал наличность. Три банкноты по тысяче. Я вручил их парню. Он посмотрел на меня вытаращенными глазами, отрицательно мотая головой:

— Нет, сеньор… то есть Тони, нет. Ты уже расплатился с моим отцом.

— Хватит отнекиваться, бери, за мной еще две тысячи.

Он замахал на меня своими огромными руками:

— Нет, нет… спасибо. Это же куча денег!

— Бери, парень, бери!

И он взял.

— Так вы точно не хотите, чтобы я навестил того психа вместе с вами?

Казалось, он чувствует себя не в своей тарелке.

Когда Хулито наконец ушел, я плюхнулся на диван и попытался уснуть. Но, несмотря на безумный день, заснуть мне никак не удавалось. В голову лезли мысли о Сильверио и о том, как он себя поведет, узнав, что он мой сын. В какой-то момент я отключился и провалился в один из тех снов, что преследуют человека всю жизнь. Мне восемнадцать лет, и я раньше обещанного возвращаюсь из гимназии домой на улицу Корредера-Баха-де-Сан-Пабло. Моей матери нет дома, а вся квартира кажется погруженной в призрачную дымку. Коридор, ведущий в спальню родителей, представляется мне нереально длинным, а из комнаты слышны стоны. Неожиданно я проснулся и подскочил на постели, весь покрытый липким потом.