Бросок кобры - Николай Леонов

– Обратитесь к Бардину, доложите министру.

– Глупости. Министр увяз в Чечне, ему не до нас.

– Пусть с гостиницей и улетевшим американцем колупаются гэбисты. Я попытаюсь выяснить, что там произошло, но эта версия в принципе не перспективная. Меня интересует убийство Лёнчика, – сказал Гуров.

Еланчук перестал разговаривать с шефом, прислушался к беседе сыщиков.

– Извините, господа, – сказал он. – Ни в одной стране полиция и спецслужба не едят из одной миски. Но мы вас предупреждаем о возможных человеческих жертвах. Отбросим политические последствия теракта, но могут погибнуть люди.

– Ты, Юрий Петрович, мать твою, пожил год за бугром и забыл Россию? – спросил Гуров. – Когда Россию волновали человеческие жертвы? Ты переведи своему французу, полиция работает, что сможем – сделаем.

– Не надо, я понимаю, – сказал Руссо и перешел на французский.

Еланчук слушал, кивал, затем перевел:

– Шеф говорит, он знает, что господа – лучшие полицейские России. Его интересует ваше мнение.

Гуров взглянул на Орлова, который согласно кивнул, мол, отвечай сам, и полковник сердито произнес:

– Мы считаем, надо пахать, а что вырастет – то вырастет.

– Это не переводится. Лев Иванович.

– Твои проблемы. Извинись, мне нужно ехать. Гуров зашел в свой кабинет, позвонил на квартиру, услышав голос Крячко, сказал:

– Поднимайся, ночью убит Аким-Лёнчик, поезжай на Масловку, разыщи Мишку Захарченко. Тебя там не знают, веди себя нахально, красься под делового. Если у Мишки еще живет гость, врежь ему. Мишку забери в машину, узнай, видел он Акима? Они сейчас все на ушах стоят, не разберут, с какого берега тебя принесло.

– Нахально? Это можно, – ответил Крячко.

* * *

Гуров приехал в МУР, к большому начальству не пошел, разыскал начальника отдела, который занимался ночным убийством. Начальник отдела майор Терехов был опером-первогодком, когда Гуров командовал отделом. Полковник вошел в кабинет, который некогда занимал Орлов, позже сам Гуров, потом Станислав Крячко. Терехову было уже за тридцать, но выглядел он совсем мальчишкой. Увидев вошедшего Гурова, майор вскочил, прервал допрос.

– Здравствуй, – сказал Гуров, взял за плечо мужчину, сидевшего напротив майора, повернул лицом к себе.

Это был один из телохранителей Лёнчика, видевший Гурова на Речном вокзале.

– Сиди, Терехов. – Гуров смотрел на амбала, у которого отпала челюсть. – Как же ты живой, сука, когда Аким мертв?

Гуров не знал, что третий час парень утверждает, что не знает никакого Акима Леонтьева, не видел такого никогда.

– Ты оглох? – Гуров схватил амбала за грудки, поднял, усадил на место с такой силой, что стул треснул, бандит оказался на полу. – Возьми другой стул, подлюга! Жопу отрастил! Я тебя спрашиваю, почему ты жив, когда Аким мертв?

– Как же так? Как же так? – повторял амбал, пересаживаясь на другой стул.

– Сопли подбери! Думаешь, Лёнчик в МУРе стучал? Я Акима пацаном знал, когда он с портфелем ходил. Мне его матушка пожаловалась, что Акимушка пьет много, вот я на Речной и заскочил. Как тебя зовут?

– Голова, – запинаясь, ответил амбал.

– Дурак тебе такую кликуху дал. Я тебя спрашиваю, как тебя мама называла?

– Колюша.

– Николай? – Гуров прошелся по кабинету, отшвырнул ногой останки стула. – Имя хорошее. А дружки твои где?

– Все тут, – Николай кивнул на стенку. – Мотают нас.

– Мотают, говоришь? Вас сечь надо, а не допрашивать. – Гуров повернулся к майору. – Извини, я у тебя кабинет временно реквизирую. Кто работает с приятелями Николая?

– Оперативники, – безразлично ответил майор, и, судя по выражению его лица, ничего хорошего он о своих людях не думал.

– Доложи начальству, что я здесь по заданию Бардина. На допросы поставьте лучших людей, позднее я подключусь. А пока оставь нас с Николаем. Нам о жизни потолковать требуется.

* * *

“Мерс” Захарченко стоял у подъезда, на карточке с датой техосмотра был приклеен лейкопластырь, но ждать до завтра Крячко не мог и поднялся в квартиру, на ходу переложил пистолет в карман куртки. Дверь открыл Мишка, узнал Крячко и побледнел.

– Не один? – тихо спросил Станислав, рванулся в комнату.

Гость сидел за столом в одной рубашке, пистолет мог находиться только в брюках.

– Руки, сука, на стол и медленно встань! – Крячко в два шага пересек комнату, вышиб из-под парня стул, толкнул к стене и ткнул пистолетом в солнечное сплетение.

Парень захрипел, согнулся. Станислав вынул из его заднего кармана пистолет, вполсилы ударил по голове.

– Ты! – Крячко повел стволом в сторону Михаила. – Встань с ним рядом! – Схватил “гостя” за подбородок, задрал лицо. – Так кто тебя прислал сюда?

– Лёнчик. – Парень сплюнул кровью.

– Лично?

– А кто ты есть, козел?

– Акима ночью замочили! – Крячко ударил парня спиной об стенку. – Кто тебя прислал сюда?

– Как замочили? – Парень отер губы. – Он мне сказал вчера...

– Во сколько часов? Где? Где ты его последний раз видел?

– В девять на Речном, – ответил парень.

– Врешь, падла! – крикнул Мишка. – Я в начале десятого встречался с Акимом в другом месте!

В дверь позвонили. Крячко оглушил парня ударом рукоятки пистолета, подошел к двери.

– Кто?

– Свои, открывай.

– Свои сейчас на базаре семечками торгуют, – сказал Крячко и сделал шаг в сторону.

Прогремел выстрел, пуля прошила тонкую дверь, впилась в стенку.

– В дверь не промахнулся, скажи что-нибудь еще, – громко сказал Крячко и крикнул: – Захарченко, звони в милицию!

* * *

Гуров допрашивал охранников Акима до позднего вечера. Около восьми приехал Станислав, левый глаз у него почти заплыл, на губах выступила кровь, которую он постоянно слизывал.

– Группа РУОПа, – пояснил он на вопросительный взгляд Гурова. – Нервные парни, чуть что – сразу драться.

– Позже расскажешь, сходи в медчасть, я еще не закончил. – Гуров вернулся к допросу охранников.

Когда они заговорили, а затем и перестали врать, удалось установить немало интересного.

Аким имел группу боевиков, человек двадцать пять, в Солнцеве особым авторитетом не пользовался, промышлял в основном рэкетом, к крупному бизнесу его не подпускали. На прошлой неделе около него были замечены новые знакомые, о которых охранники ничего не знали, явно появились лишние деньги, не связанные с рэкетом. Охранники видели одного из новых знакомых, явно деловой, но не из воров, зоны не знает, говорит культурно. Брюнет лет тридцати пяти, среднего роста, фигура нормальная, походка легкая, говорит с легким акцентом.