Кто вынес приговор - Алексей Фёдорович Грачев

- Сам спит, а меня погнал... Ишь ты, приспичило, знать, ему... Черти буржуйные...

Он сбросил мешок, оглянулся и отступил.

- Синягину мука понадобилась, значит?.. - спросил Костя, похлопав по мешку. - Из "Хлебопродукта". Ах, старик, - добавил он укоризненно. - А говорил, ничего нет, хоть все обыщите.

Горбун, стоявший у сарая, наконец-то пришел в себя. Он повертел головой, зыркнул глазами по забору, точно искал дорогу к бегству. Вот засмеялся, заикаясь, похвалил агентов:

- Это я понимаю... Высидели или зараз попали?

- Тебе не все равно, - ответил сердито Иван, а Костя приказал:

- Собирайся. Вместе с нами пойдешь к Синягину.

- Уж не трогали бы старика, - попросил Горбун, но, не дождавшись ответа, заскрипел снегом.

44

Синягин сразу признался. Он кутался в полы широкого халата и все почему-то оглядывался то на жену, то на дочь виноватыми, полными испуга глазами. Жена была молчалива, только заломленные пальцы выдавали волнение. Дочь же курила папиросу и была безразлична ко всему, что происходило. Ее больше интересовали морозные узоры на окнах, проглядывающие сквозь тюль. В комнатах еще чувствовался вчерашний праздник - в остатках винного духа, в расставленных в беспорядке стульях, в небрежно разбросанной одежде, в пятнах на паркете.

- Вы знали, что мука ворованная? - спросил Костя, располагаясь за столом с листком бумаги.

Синягин пожал плечами.

- Я же сказал, - тихо пробормотал он, приглаживая плешины на тяжелой голове. - Пришел вчера этот, - указал он на Горбуна, сидевшего в углу за спиной Ивана Грахова. - Сказал, что можно ехать за мукой, если есть нужда...

- А откуда эта мука у него, вы не подумали?

Синягин посмотрел на жену, точно у нее просил ответа.

- У меня провал с торговлей, приходится не думать, а покупать...

- Мука-то ворованная, - перебил его сердито Костя. - Со склада "Хлебопродукт".

- Пришлось бы закрывать дело, - вздохнул Синягин, снова пряча руки в рукава, качая горестно головой.

- Кто дал команду очистить склад? - обернулся Костя к Горбуну. Тот всплеснул руками, засмеялся тихо:

- Сказал же в который раз, гражданин инспектор. Приехал парень, привез муку. Мол, храни ее, а не будет меня, продай кому-нито из булочников. Его не было три дня, ну вот я и пошел к булочнику. Ослушаться налетчиков нельзя... Прирежут, не приведи господь.

Он опустил голову, пожевал по-лошадиному губами. Синягин поворочался на стуле, вздохнул, как простонал:

- Вот те и новый, двадцать пятый год...

Костя записал в протокол показания Горбуна и Синягина. Потом, оставив в комнате Грахова, пошел осматривать дом. В буфете тоже все было сдвинуто, сметено, точно плясали здесь весь вечер. Поблескивали в ряд выстроенные самовары, поблескивали вазочки. В магазинчике на полках было пусто, и Синягин, шаркающий сзади, сказал:

- Вот видите - нечем было торговать. Да если бы нам разрешали покупать где-то зерно открыто, разве бы стали мы принимать товар из нечистых рук.

Костя не ответил, спустился по лестнице, постучав в дверь чуланчика, открыл ее. На кровати сидела в пальто, в платке Поля, в другом углу одетая в ватник женщина, та самая, что спрашивала его у баньки. Глаза у Поли были полны испуга. Вот как может быть - только что провожались и опять встретились. Он так подумал, но промолчал. Хотел было улыбнуться, но не решился. Не кавалер он, а милиция сейчас, да еще с обыском.

- Извините за беспокойство, - проговорил негромко.

В пекарне тоже все сбились в кучу: приказчик, пекарь, сторож. Хмельные, видно, потому что смотрели отупело и удивленно. Пекарь с засученными по локоть рукавами спросил:

- Коль здесь муку ищете, граждане милиция, не найдете. Кончилась.

Тогда Костя вернулся снова наверх, в комнату, где было так же тихо и покойно. Горбун казался дремлющим. Грахов все стоял, точно солдат на посту. И все так же безостановочно пускала кольца дыма дочь булочника, откинув на сторону светлые волосы.

- Где покупали раньше муку?

Синягин ответил не сразу:

- Когда где... В Поволжье... В Самарской губернии чаще... А то в Петрограде... Бывало, из Москвы. Сейчас закуплена в Омске, но нет ей ходу.

- Заносится приход в книги?

Булочник осел на стул, помолчал, сделал вид, что не слышал слов. Костя оглянулся на него, снова задал вопрос:

- Книга есть у вас денежная, разборная? Полагается, согласно кодексу по труду, частникам держать такие книги, нанимать бухгалтеров...

Тогда булочник поднялся, открыл дверцу шкафчика, вынул тяжелую, с толстыми, как у библии, корками книгу. Перевернув несколько страниц, Костя увидел фамилию Трубышева, рядом с ней стояли цифры.

- Что это такое? - спросил он, подняв голову. - Как к вам попал в книгу кассир с фабрики?

Синягин, и жена его, и дочь как-то сразу невольно двинулись, точно вопрос инспектора ожег их.

- Бывает, что помогает нам, - признался Синягин. - Дает в долг деньги.

- За так?

- За три процента комиссионных. В неделю три процента, а если залежка товара на месяц, то и все шесть...

- Здорово! - так и воскликнул Костя.

Имели агенты разные способы поиска преступника. Нарывался он на ловушки, выводили его с базара с "голубями", бельем, значит, снятым где-то с веревок на чердаке, находила по следу собака Джек, отыскивали по отпечаткам пальцев. Здесь улика была налицо, в книге.

- Трубышев знает, что вы записываете эти долги?

Синягин вдруг хлопнул себя ладонью по коленке. Ответила за него жена, с какой-то злобой глядя на мужа:

- Старая привычка записывать расходы и приходы. От папы сохранил своего. Не мог без записей, Авдей Андреевич.

Синягин пробормотал тоскливо:

- Нет, Трубышев не знал о записях. Но как же не вести их, коль столько всяких покупок, столько расходов. Тут и мука, тут и рабочие, тут и пекари. И на всех расчет нужен...

- Книгу мы с собой заберем, - проговорил Костя. - Приобщение к делу.

"Приобщение" к делу" заставило вдруг зарыдать жену. Дочь погасила папиросу, сказала раздраженно:

- Знали же, чем все это кончится. Связались с этим кассиром.

Синягин, оглянувшись пугливо