Французский шелк - Сандра Браун

— При обыске во «Французском шелке» ни в вашей квартире, ни в офисе не нашли ничего, что могло бы впрямую связывать вас с убийством Уайлда.

Она, стараясь не выдать себя, облегченно вздохнула.

— Я могла бы сказать вам заранее, что они ничего не найдут, но вы бы все равно не поверили мне.

— Не торопитесь.

— А, еще что-нибудь, — сказала она. — Плохие новости, которые вы обещали?

Взгляд его, казалось, пронзал ее.

— Волокна, взятые с коврика в вашей машине, соответствуют найденным в гостиничном номере Джексона Уайлда. Экспертиза подтвердила идентичность. Вы лгали мне, Клэр. Черт бы вас побрал, вы все-таки были там!

…После обеда съемочная группа устроилась на заднем крыльце дома. Лиз, фотомодель, сидела на высоком стуле в длинной белой батистовой ночной сорочке. Верхние пуговицы были расстегнуты, подол Лиз задрала до колен, слегка раздвинув их — так было прохладнее. По замыслу Клэр, Лиз следовало заснять именно атакой позе, а Курта — полулежащим в гамаке, на заднем плане.

— По-моему, сексуально, — сказала Ясмин.

— Глядя на Лиз, этого не скажешь, — возразила Клэр.

— Да просто дерьмово, — вмешался Леон, раздраженно настраивая фокус камеры. — Где страсть? Где накал?

— Уж чего-чего, а накала здесь хватает — пекло невыносимое. — Рю закашлялась и прикурила очередную сигарету. — Господи, как же здесь люди живут, при такой-то жаре? Они хоть когда-нибудь видят осеннюю листву?

— Может быть, Лиз стоит изобразить капельки пота на лице? — робко предложила гример.

— А я могу слегка увлажнить ей волосы, — подхватила парикмахер.

— Что ж, давайте попробуем.

— Ради всего святого, поторопитесь. Я уже начинаю плавиться, — ныл Леон.

— У меня от этой сетки, наверное, на всю жизнь останутся отпечатки на заднице, — пожаловался Курт, ерзая в гамаке.

По общему замыслу, сам Курт являлся в кадре лишь смутным очертанием, а из гамака должна была свешиваться мускулистая загорелая нога. Курт был совершенно раздет, только бедра прикрывало полотенце. При съемке его должны были убрать.

— Потерпи уж, Курт.

Лиз чуть смочили волосы, и теперь влажные локоны липли к ее шее и груди.

— Мне это нравится гораздо больше, — сказала Клэр парикмахеру. — Спасибо.

Гример увлажнила лицо и тело Лиз, создав тем самым иллюзию пота.

— Ах, — вздохнула Лиз. — Так дышится намного легче.

— Да-да, совсем другое дело! — закричал Леон. — Теперь смотрится великолепно. О, да. Я уже чувствую эту сцену.

— Создай видимость движения, Лиз, — сказала Ясмин. Фотомодель чуть наклонилась вперед.

— О! Идеально! — завопил Леон.

— Постойте, — скомандовала Клэр. — Проступили соски. — Действительно, от холодной воды, которой увлажняли тело Лиз, сквозь тонкую ткань сорочки стали проступать маленькие бугорки.

— Ну и что? — Леон театральным жестом опустил камеру, раздраженный тем, что его прервали.

— Я не хочу, чтобы они были видны, — сказала Клэр. — Давайте немного подождем, пусть Лиз расслабится.

— Но у тебя в каталоге они везде видны.

— Под непрозрачными тканями все смотрится совсем иначе, — спокойно объяснила Клэр. — Но здесь — это вульгарно. Просвечивает и контур соска, и цвет, мне это не нравится. Я не хочу, чтобы получилось так, будто мы фотографируем мокрые майки.

— Но у тебя же там обнаженный мужчина лежит! — протестовал Леон своим визгливым голосом, от которого дребезжал фамильный хрусталь Монтейтов.

— Это как раз ничего не значит. Мужчина — лишь иллюзия. Никакой похоти он не вызывает. — Клэр говорила ровным голосом, сдерживая эмоции. — И давайте прекратим этот спор.

— О, ради бога, — пробормотал Леон. — И с каких это пор ты стала такой благочестивой?

— Это на нее Джексон Уайлд так повлиял, — пошутила Ясмин.

Клэр резко обернулась и гневно обрушилась на подругу:

— Что за чушь ты несешь, Ясмин! Уайлд никогда не был для меня критерием вкуса. И уж, конечно, не был моей совестью. Ты это прекрасно знаешь.

— Единственное, что я знаю, так это то, что ты изменилась с тех пор, как его нашли мертвым. Расслабься. Он уже больше не сможет ткнуть в тебя пальцем.

Неосторожные реплики подруги взбесили Клэр, тем более что их вполне мог слышать Кассиди. Клэр изменила своему строгому правилу и позволила ему наблюдать за съемкой издалека; она надеялась, что, приоткрыв ему эту сторону своей жизни, отвлечет его внимание от других. Присутствие Кассиди, похоже, не смущало никого, кроме самой Клэр, Из-за него она постоянно нервничала и была на грани срыва, хотя и исполняла свои обязанности так же четко и умело, как всегда.

Клэр почувствовала, что Кассиди не оставил без внимания брошенные Ясмин упреки, хотя выражение его лица оставалось бесстрастным и не выдавало и намека на то, о чем он в тот момент думал.

Ворчливым тоном Клэр сказала:

— Сними как есть, Леон.

Через полчаса съемку закончили, и все начали расходиться. Вполголоса Клэр обратилась к Ясмин:

— Я бы хотела поговорить с тобой.

Через пять минут Ясмин появилась в их спальне:

— Я знаю, ты вне себя.

Клэр сидела, откинувшись на резное изголовье кровати. За спиной у нее высилась гора подушек в белоснежных льняных наволочках, пахнущих чистотой и крахмалом.

— Я думаю, в сложившейся ситуации, Ясмин, твои замечания о смерти Джексона Уайлда были совершенно неуместны и к тому же сделаны в слишком грубой форме.

Ясмин повела безукоризненно очерченной бровью.

— Кому какое дело до него и кого волнует, что я о нем говорю?

— Помощнику окружного прокурора Кассиди есть дело. — Клэр вытянула ноги на кровати. — Мне бы не хотелось, чтобы ты так дерзко и с таким явным удовлетворением высказывалась о смерти Уайлда.

— Не думаешь же ты, что какая-то случайная фраза, оброненная как шутка, может повлиять на мнение Кассиди о твоей виновности или невиновности?

Клэр не ответила. Она посмотрела на Ясмин и серьезным тоном сказала:

— Но я рассердилась на тебя не из-за этого.

И Клэр рассказала о своем разговоре с юристом накануне отъезда в Миссисипи. Едва услышав его имя, Ясмин зажглась гневом.

— Подлый доносчик. Я же просила его не говорить тебе.

— Так это правда? Ты просила его убедить меня акционировать нашу фирму, чтобы ты могла продать свою долю?

— Да. Мне нужно обновить свой капитал. Это единственный выход для меня.