Казначей общака - Евгений Сухов

– Оставь меня, я хочу побыть один, – сказал Святой, отвернувшись.

Неожиданно Настя опустилась на колени и, взяв его ладони в свои, посмотрела на Герасима снизу вверх.

– Доверься мне, расскажи, в чем дело. Мне больно смотреть, как ты мучаешься.

Тепло от ее пальцев проникло через руки в него и растопило кусок льда.

– Хорошо, слушай. Только прошу тебя, не надо ахать.

– Я тебе обещаю, – кивнула Настя.

– Не хотел бы тебя кошмарить, но сегодня на моих глазах погибла женщина. Смерть ее была бессмысленной и ужасной.

– Представляю, что ты сейчас ощущаешь, – скорбно вздохнула Настя.

– Ты думаешь, я монах? Это не совсем так. В первую очередь я вор. А это не болезнь и не диагноз, это крест, который нужно нести до самого гроба, – Святой безнадежно махнул рукой, – впрочем, этого тебе не понять. – И, встретившись с Настей взглядом, подумал: а вправе ли он нагружать своими проблемами такую хорошенькую головку? Пусть лучше остается беззаботной бабочкой. Но ожидание, застывшее в глазах Насти, заставило его продолжить монолог…

Не таясь, он поведал о своей прошлой жизни, о тюрьмах, через которые прошел; о первом кошельке, что вытащил у зазевавшейся старушки, о раскаянии, которое испытал после первой кражи, о том, что состоит в общаковской братве, о том, что ему надо отыскать пропавшие из общака деньги… И когда понял, что копилка его воспоминаний значительно оскудела, неожиданно умолк.

Настя долго боялась нарушить молчание и продолжала сжимать его ладони в своих.

– Если ты не найдешь эти деньги, тебя убьют?

– Да. – Святой выдернул руки из ее ладоней и сказал: – Только не надо предлагать мне уехать за бугор. Может, это тебе покажется смешным, но я уже сегодня получил парочку таких предложений. Это не выход. Во всяком случае, не для меня.

– И что же ты намерен делать? – встревоженно спросила Настя.

Она оказалась довольно впечатлительной девицей и очень прониклась рассказом Герасима. Святой даже пожалел, что невольно нагнал на молодую неискушенную душу столько жути.

– Не знаю, – вздохнул Святой, потом, подумав, добавил: – Но это ничего не значит, деньги нужно найти. Такая сумма не могла исчезнуть бесследно.

– Может быть, я тебе могу чем-нибудь помочь? – на лице Насти выразилось участие, и Герасим отчетливо осознал, что нарушил одну из воровских заповедей, втравив женщину в мужское дело. Вот что значит минутная слабость!

– Чем же?

– Ты забываешь, что я все-таки женщина. Тебе нужно ненадолго забыться, но для этого следует хотя бы снять брюки, – попыталась пошутить Настя.

Гибкие пальцы уверенно скользнули к его поясу, лишь на секунду замешкавшись у пряжки. Настя действовала решительно и умело.

– Только прошу тебя, не шевелись, – попросила она шепотом. – А еще лучше, закрой глаза.

Святой послушно повиновался, вытянув руки вдоль туловища. Лежал расслабленно и ни о чем не думал.

– Я полностью в твоей власти.

– Приподнимись, – сдержанно попросила Настя.

А когда Святой чуть привстал, женщина аккуратно стянула с него брюки. Нежно провела ладонью поверх трусов, и Герасим почувствовал, как уснувшая плоть напряглась и грозится порвать ткань. Еще одно такое же трепетное прикосновение, и он просто сграбастает ее в охапку и придавит своим тяжелым телом. Будто бы прочитав мысли Герасима, Настя попросила шепотом:

– Только не торопись, я очень прошу тебя об этом.

Так же плавно Настя стащила с него трусы. Святому захотелось открыть глаза и посмотреть на себя со стороны. Наверно, в одной рубашке и туфлях он выглядел довольно нелепо. Герасим хотел Настю все больше. А она водила ладонями по его животу, касалась пальцами бедер. Он почувствовал прикосновение ее губ. Сначала мягкое и робкое, но через минуту Настя набралась решимости и глубоко погрузила его член в рот, а ее язык, упругий и ласковый, доставлял ему все большее наслаждение.

– Открой глаза, – неожиданно попросила Настя.

Она стояла перед ним совершенно нагая. Рядом лежал ее халат.

– Какая ты красивая, – невольно вырвалось у Герасима.

Щеки у нее раскраснелись, глаза блестели, и Святой догадался, что она хочет близости не меньше, чем он.

Опрокинув Настю на спину, он бережно вошел в нее. Женщина невольно вскрикнула, закусив губу.

Каждым толчком он как будто вбивал Настю в постель. Она не противилась, сделалась в его руках податливой и мягкой. Святого неимоверно возбуждал ее затуманенный взгляд, полуоткрытый рот и раздувшиеся ноздри. Он подался вперед и на несколько секунд замер. Прижатая к постели, словно бы распятая, Настя неожиданно выкрикнула гортанным голосом. Крик затянулся. Теперь она напоминала подраненную птицу. Мгновение, и Святой пролился в нее освобождающей благодатью. Все было кончено. Некоторое время они боялись пошевелиться, разглядывая друг друга. Оказалось, что у левого глаза Насти крохотный шрамик, раньше он этого не замечал.

– Откуда у тебя эта царапина? – спросил Святой наконец, отпуская Настю.

– Ах это… В детстве упала. Я даже и не помню об этом. А что, сильно заметно? – спросила она обеспокоенно.

– Совсем нет, я бы и не заметил, если бы вот так не разглядывал тебя.

Шаман оказался прав, когда говорил, что нервное потрясение нужно глушить сексом. Боль, конечно, не ушла, продолжала царапать где-то внутри. Но горечь как-то незаметно сгладилась и утихла.

– Господи. Я думала, что у меня не будет никаких сил стоять. А тут ничего, все-таки справилась. – Настя хитровато посмотрела на Герасима и произнесла: – Насколько я понимаю, ласк больше не предвидится?.. И, следовательно, мне позволительно надеть халатик?

– Халатик накинуть можно, но только, умоляю тебя, не надевай трусики! – взмолился Герасим.

– Хорошо, – кокетливо улыбнулась Настя, запахивая халат, – я последую твоему совету.

Неожиданно зазвонил мобильник. И этот звонок показался Герасиму особенно бесцеремонным. Не без колебания он дотянулся до брюк и вытащил из кармана телефон.

– Слушаю, – недовольно буркнул он.

– Хм… Я тебя оторвал от каких-то приятных дел? – услышал Святой голос Волыны.

– Ты что хотел? – едва сдержал раздражение Герасим.

– Ладно, ладно, не кипятись, – примирительно протянул Волына. – Я тут насчет Трояна перетирал.

– Так, – замер Герасим.

– Здесь все в порядке, наш покойничек никуда не делся. Сам он родом из-под Питера, там у него мать осталась. Попросила односельчан перевезти на родину его тело. Старая совсем, говорит, как же я с сыночком видеться буду? А если бы рядом был, так хоть цветочки на его могилу отнесла бы.

– Так игумен сказал?