Последний срок - Майкл Коннелли

– Почему бы тебе самому не позвонить ей?

Босх свернул на бульвар Вентура и поехал в сторону Кахуэнга-пасс.

– Потому что она твоя, Чу. Звони ей, посылай эсэмэски или электронные письма и передай слово в слово то, что я тебе сказал.

– Она захочет больше. Это общие слова, а ей нужны, как она выражается, говорящие детали.

Босх на мгновение задумался.

– Скажи, что в том номере, откуда выпрыгнул Ирвинг, он двадцать лет назад провел свою первую брачную ночь.

– Это уже хорошо. Это ей понравится. Что еще?

– Больше ничего. Вполне достаточно.

– А почему надо звонить сейчас? Почему не утром?

– Потому что, если материал пойдет в утренний выпуск, трудно будет что-либо изменить. Перестраховываюсь. Хитроумная интрига, Чу. Вывод, что произошло самоубийство, не обрадует члена муниципального совета. И нашего шефа тоже не обрадует.

– Но это правда?

– Да, правда. А правда всегда выплывает наружу. Скажи Гони-Гони, если сделает все как надо, получит продолжение.

– Какое продолжение?

– Узнаешь позже. Пока займись этим. У твоей журналистки установлен крайний срок подачи материала.

– Что, так всегда и будет? Ты говоришь мне, что и когда делать, а я и слова сказать не могу?

– Скажешь, Чу. Своему новому напарнику.

Босх закрыл телефон и остаток пути размышлял над тем, чему сам дал толчок. При помощи газеты, Ирвинга и Чу.

Это был рискованный ход, и Гарри невольно подумал, что совершает его, потому что запутался в расследовании и сильно уклонился от правильного курса. И теперь наказывает то ли себя, то ли тех, кто сбил его с пути.

Когда Гарри поднимался по Вудро-Вильсон-драйв, направляясь к дому, телефон снова просигналил. Он решил, что это Чу – хочет доложить, что сделал звонок и материал появится в утреннем выпуске «Таймс». Но это был не Чу.

– Анна, я сейчас занят.

– О, а я думала, нам удастся поговорить.

– Я один и несколько минут у меня есть, но я на работе.

– На месте преступления?

– Скорее, снимаю показания. Что ты хотела?

– Во-первых, поинтересоваться, нет ли чего-нибудь нового по делу Клейтона Пелла. Он каждый раз, когда видит меня, спрашивает. Хорошо, если бы я смогла что-то ответить ему.

– Ничего реального. Дело вроде как заморожено, пока я занимался другим расследованием. Но другое расследование подходит к концу, и вскоре я вернусь к делу Пелла. Так и передай ему. Мы найдем Чилтона Харди. Гарантирую.

– Это отрадно, Гарри.

– О чем еще ты хотела поговорить со мной?

Босх знал, но поскольку позвонила Анна, ей следовало сказать самой.

– О нас, Гарри. Понимаю, разговорами о сыне я испортила наши отношения. Извини меня за это. Надеюсь, не все потеряно и мы снова с тобой увидимся.

Босх остановился перед домом. Мэдди не погасила свет на крыльце. Он остался в машине.

– Видишь ли, Анна, у меня завал с работой: на мне два дела, и я пытаюсь расследовать оба одновременно. Давай поговорим о наших отношениях в выходные или в начале следующей недели. Я позвоню тебе, или ты мне позвони, если захочешь.

– Хорошо, Гарри, поговорим на следующей неделе.

– Ладно, Анна. Спокойной ночи и приятных выходных.

Он открыл дверцу и почти вывалился из машины – настолько устал. Ноша знаний давила тяжким грузом. Босху хотелось одного: провалиться в черный сон, где никто не потревожит его.