История об офортах - Станис Фаб

– А я было решил, что встреча отменяется, так хоть поужинать нормально, холостяцкий быт прост и малокалориен.

– Ну, Майков, вы на ближайший месяц завидный жених. Такой гонорар светит! Если, разумеется, выигрываете дело.

– Дай бог, клиент останется доволен. У него впереди, как пишут газеты, такая замечательная поездка в Германию. Персональная выставка! Говорят, за много-много лет это первый заграничный вернисаж лесовских художников за границу. Приятно отстаивать права такого мастера.

Майков косо поглядел на дипломат, с которым пришла на встречу Селина. Он ему не понравился, обычно в ресторан с такими не ходят. И оказался прав.

– Вот что, Майков, ужин с вами не очень вписывается в мое представление о женской доле. Так что вы уплетайте свое меню, а я кое-что покажу и прокомментирую. И если сочтете необходимым, обсудим все накоротке. Если вы решите, что обсуждать есть что, я закажу себе кофе. Так что начнем, – и Силина грациозно распахнула кейс, положив перед Майковым папку.

– Может, вы позволите взять ее с собой, а мы продолжим нашу милую беседу, – сдерживая любопытство, предложил Майков.

– Не стоит говорить о пустяках. Документики я дарю вам со всем бескорыстием, на досуге полистаете. Ах, да, завтра мы должны встретиться с суде. Но вполне возможно, что после знакомства с этим, – Селина постучала изящным пальчиком по папке, – вы найдете причину отозвать иск и больше никогда, слышите, Май-ков… не попадаться нам на глаза.

– Грубо, Селина Ивановна, мне это не нравится очень.

– Да вы, Майков, полистайте, полистайте. Эта кипа бумаг сделана специально для вас в одном экземпляре. И если вы полистаете хорошо и сделаете после правильный вывод, мы не будем тиражировать ее для тех органов, которые уже знакомы с вашей милой деятельностью рейдера. Не стесняйтесь, кушайте и листайте, это вряд ли будет способствовать аппетиту, но зато поможет не совершать опрометчивые шаги.

Майков пожал плечами, но папку взял и стал листать страницу за страницей.

Он уже понял, что время сработало против него. Он проиграл вчистую. «Они все-таки вычислили Икифорова еще до судебного, и взяли с него объяснение. Пробежал его глазами. Слава богу, достало ума ничего не рассказывать о похищении Адели. Отказ Шпенбаха! Ах, наглец, тоже «в кусты». Бумажки из налоговой, о том, что с таких сумм ни Спицын, ни Икифоров налогов не платили. Это ерунда, с этим можно было бы и повозиться, потянуть время, сослаться на безденежье клиента. Заключение экспертизы – подписи на исковых документах подлинные, но не Икифорова…

Майкову стало холодно, ему даже показалось, что он сидит на сквозняке. Он еще несколько раз пролистнул папку. «Конечно, в процесс можно вступать и с таким наборчиком, но сдается мне, это не все, что умная и тертая баба предложила мне для ознакомления», – и глянул исподлобья на Селину.

– И это, конечно, не все, Селина Ивановна?

– Если вы о том, что у меня есть еще в закромах, то совершенно точно. Примерно столько же останется, так сказать, для потомков, если мы, конечно, не прекратим весь этот балаган, эту аферу, затеянную вами. У меня еще есть доказательства, что за похищением Адели стоял не кто иной, как господин Майков. И он же выступал автором всей этой махинации. И кстати, интернет сообщество дружно и быстро распознало в вас кто подельника, кто должника, кто кидалу. Так что я бы и думать долго не стала. Надо уметь проигрывать, Майков, а на путь искреннего исправления вам все равно не вступить. Но это уже не моя прерогатива. Не случилось у вас с нами, не удалось!

– Бедный Спицын, – произнес Майков. – Он так хотел получить эти деньги и поехать в Германию. Собственно, ради него и старался.

– Да, немецкий народ многое потерял.

– Вы обещаете не пускать эти документы в ход?

– Я обещаю забыть вас, Майков, как страшный сон. В конце концов, я даже не частный детектив, чтобы сотрудничать с органами правопорядка. Но все больше думаю, не создать ли своею маленькую детективную конторку. Таких, как вы, Майков, у нас стало удивительно много. И все нацелены на то, чтобы мешать кому-то жить. Ладно, наш диалог затянулся. Лист бумаги дать?

– Давайте, Селина Ивановна. Поздравляю с победой. Мда, бедный Спицын, да и Федяя жалко. Он на эти деньги хотел сделать столько полезных для себя дел.

Селина достала лист бумаги и положила его перед Майковым.

– Позвольте и ручку вам предложить, – не без злорадства прошептала Селина.

Майков только пожал плечами:

– Извольте, буду благодарен.

– Вам продиктовать послание в суд?

– Нет нужды, справлюсь сам…

– …Ты, ты, ты, Майков, негодяй. Мы только потеряли с тобой время. Как ты смел самостоятельно решать, отказываться от иска или нет.

– Послушай, Федяй, и запомни на всю жизнь. Не нужно жадничать. В этот раз не срослось, потому что обстоятельства оказались выше нашей игры. Зато не всплыли детали, за которые каждый из нас мог сам попасть в суд. Да не за натюрморты-офорты, а по уголовке.

– Но это же ты планировал всю игру!

– А кто спорит, я. У некоторых на это просто не хватило бы смекалки. Федяй, радуйся, что никто ничего не потерял. Так сказать, все остались при своих.

– А вот тут ты Майков ошибаешься. Па-па весь день писал для правоохранительных органов бумагу. Хочешь узнать какую?

– Хочу, – искренне сказал Майков.

– Эта бумага – тщательный сценарий того, как ты планировал аферу. Па-па извиняется перед всеми и, поскольку больше не может нести знание этого обмана, просит привлечь тебя как главного вымогателя и организатора этого ужасного поклепа на честных творцов к суду. Относительно кражи Адели я ему рассказал. И вот что забавно, Майков, в краже ни я, ни па-па не засветились. Это твои дружки похитили бедную девушку, которая только недавно обрела своего родного папу.

Мы с радостью расскажем правосудию, как ты обманывал, шантажировал и принуждал простого художника и его сына к лжесвидетельствам, наговорам на замечательного писателя Чижевского и не менее замечательного художника Кокорева.

Ты, Майков, со всем своим умничаньем попал… На сколько лет, не знаю, не в предмете.

– Гаденыш, ты не посмеешь. Вы с со Спицыным не посмеете!

– Ой, испугал ежа голой жопой. Еще как посмеем, на нас ни одной зацепки нет. Очень хочется сделать тебе что-нибудь неприятное, не будешь впредь обзываться, делать вид, что ты круче звезд. Впрочем, выход из ситуации всегда есть.

– Чего вы хотите, Спицыны?

– Положенных нам двадцать процентов, так сказать, от упущенной выгоды. Всего навсего двадцать тысяч евриков. Мне кажется, у Чижевского задачка стояла потруднее, ты мечтал оттяпать у хорошего писателя аж сто тысяч. Майков, ау. У тебя есть двадцать тысяч евриков?! Отдай нам свои двадцать тысяч! Я уговорил Спицына подождать недельку. Слышишь, недельку. А потом мы осуществим мечту па-па. Поедем в Германию. Будем ходить по старым улочкам и наслаждаться музеями и архитектурой.