Судьба вампира - Дэннис Крик

– Милый?

Самым первым ощущением в новой жизни была удивительная контрастность, которую она почувствовала сразу, как только поняла, что ее рука находится в руке любимого. Ладонь ее была холоднее льда. Казалось, она растает в руке Галбы, теплой и нежной.

О, Господи! – подумал писарь, как он собирается рассказать ей о ее судьбе? Каким голосом он будет говорить ей, что она мертва? И сможет ли он сохранить спокойствие, смотря в ее невинные глаза?

Поэт прочувствовал настроение Галбы и решил взять инициативу на себя.

– Добрый день, Хлоя, – он помог девушке подняться.

– Кто вы? Я спала? – она оглядела обоих мужчин. – Галба, кто это?

Писарь посмотрел на вампира.

– Это Люций. Он хотел помочь тебе, но не успел.

– Помочь?

– Да, спасти тебя.

– Спасти? Но от чего? – ее память только сейчас начала восстанавливать события прошедшего времени. Они проходили перед ее глазами калейдоскопом расплывчатых теней, нелепых образов, и особняком из них стояло одно, самое последнее воспоминание.

Она видела мальчишку лет пятнадцати с красными глазами и бледным лицом. Он шел к ней, выставив вперед руки. В следующий миг он кинулся на нее, и она не успела избежать укуса. Потом появился другой человек. Он назвался Люцием. Он долго утешал ее, но почему-то ничего не делал, чтобы помочь.

Она вспомнила все.

– Дай мне руку, – Галба взял ее за запястье. – Видишь вот это? – палец его уткнулся в рану между посиневшими следами клыков.

Она кивнула.

– Это укус вампира, – выдавил из себя писарь, слова давались ему с трудом. – Нет…

– К сожалению, это так, – сказал он голосом пустым, но не безнадежным. – Тебе надо поскорее с этим свыкнуться. Прошлого не вернешь, а на то, чтобы печалиться, у нас нет времени. Она встала и оглядела себя.

– Я ничуть не изменилась…

– Внешне да, – подтвердил Люций. – Но внутри ты уже не человек. Хлоя схватилась за сердце.

– Да, да, оно не бьется. И это лишь первое твое открытие в новом облике. Потом наступит боль. Она будет не сильной, но постоянной. Избавиться от нее ты сможешь только тогда, когда испробуешь человеческой крови.

– Откуда вы знаете?

– Я такой же, как и ты. Единственное твое отличие от меня – то, что я уже испробовал. А ты еще нет.

Люций рассказал им все. С чего все началось, и как вампиры появились в городе. Рассказал о чудесном обретении зрения и о смерти сестры. Также не забыл упомянуть и о главном своем враге. Даниэле.

Хлоя внимательно слушала его, хватая каждое слово. В конце своего рассказа поэт заметил, что ее печаль поубавилась. Все-таки осознание того, что она не одна такая на свете, прибавило ей бодрости духа и помогло пережить собственную смерть.

Люций воспользовался своими знаниями конструкций театра и снова, как и в прошлый раз, проник на его территорию за огромным залом на тысячу мест. Но сегодня ночью с ним были еще двое. Галба Тарот и Хлоя следовали рядом, в точности повторяя каждый его шаг.

Оказавшись в начале (или в конце?) длинного коридора среди высоких стен, выдолбленных из черного гранита, вампир первым приспособился к темноте.

Осторожно ступая по холодному полу, он старался не производить лишнего шума и следил за тем, чтобы и его спутники ничем не выдавали своего присутствия. Он смотрел в сгущающийся мрак и не в силах был отделаться от ощущения, что все они находятся в большом каменном мешке, выхода из которого нет. Но по мере продвижения вперед его сомнения таяли, и все больше в нем крепла уверенность – они движутся в правильном направлении, ибо тот микроскопический луч света, что он увидел в самом начале пути, разросся до величины пристенного факела, освещающего крутую лестницу, ведущую вниз.

Спустившись по ней, они оказались в закулисном помещении, довольно вместительном зале, по центру которого были расставлены столы и стулья. На каждом из столов стоял высокий глиняный кувшин в окружении бронзовых подсвечников. Света горящих свечей вполне хватало, чтобы увидеть и театральные декорации, пылящиеся по углам закулисного зала, и каменные стены, возвышающиеся за ними.

Не успели непрошенные гости толком осмотреться и поискать взглядом возможные пути в святая святых любого театра – гримерки, как за стеной послышались тяжелые шаги.

Трое смельчаков притаились за бутафорской аркой из папье-маше и стали ждать.

Через несколько мгновений из-за двери в углу вдруг вышел мальчик. В руках он держал огромную фарфоровую амфору. Он стал подходить к каждому столу и разливать по кувшинам мутную смолоподобную жидкость с характерным лакричным запахом.

– Изот Гальер, – тихо проговорил писарь.

Пока Изот обходил все столы, между наблюдателями завязался разговор.

– Это опий, – прошептал Галба. – Млечный сок мака. Я чувствую его запах. Когда-то в Аристаде мне довелось попробовать этот чудо-напиток. Он приводит к сильному и быстрому опьянению, а в больших количествах способен даже убить.

– Что же они задумали? – спросила Хлоя.

– Чует мое сердце, что на свадьбе певицы будет, чем удовлетворить жажду. Нас ожидает роскошный пир. Они дадут всем, кто соберется на торжественную церемонию, испить этот напиток. И тогда все гости впадут в долгий транс, похожий на сон.

– Но зачем?

– Во время этого сна они перекусают всех, – закончил за него Люций.

Изот долил остатки наркотика в последний кувшин и, окинув быстрым взглядом недра закулисья, вышел в ту же дверь, прихватив с собой пустую амфору.

– Может, выльем все это к черту? – Галба выскочил из-за декорации и кинулся к ближайшему столу.

– Это ни к чему не приведет, – поэт последовал за ним. – Думаешь, у них больше нет?

– Тогда что ты предлагаешь?

Подумав немного, Люций посвятил их в свои планы. Внимательно выслушав поэта, Галба с Хлоей переглянулись и кивнули. И было решено поступить именно так, как он сказал.

На обратном пути они встретили вереницу мужчин и женщин, передвигающихся по темным коридорам с присущей только вампирам бесшумностью.

Они следовали один за другим – головы опущены, глаза устремлены в пол. Движения их были заторможены и нерасторопны, хоть и не производили ни звука. Иногда они натыкались друг на друга, но, казалось, не замечали столкновений. Так же, как не замечали и незваных гостей.

Среди встреченных поэт узнал Рафаэля Забинну, местного кузнеца с лицом, похожим на обух топора; красавицу Зару, свою первую жертву и еще некоторых других.

Галба, в свою очередь, узнал в молодом парне с кровавым шрамом на лбу Кнея Катума, послушно следующего за своим отцом. А в человеке, замыкающем шествие, своего коллегу по письменной работе с труднопроизносимым именем Мухаммед Аль-Карах-И. Во мраке, окутывающем каменную лестницу, он едва различил знакомое лицо с осатанелой улыбкой, расколовшей его пополам.