Желтый свитер Пикассо - Мария Брикер

– Почему?

– Не знаю, почему. Как-то не довелось. Да какая разница! И вообще я Мазина сто лет в обед не видел, – возмутился Кузьма, пригладил бороду и застенчиво добавил: – Все это время я творил.

– Что творили? – не поняла Елена Петровна.

– Экстаз у меня творческий был, неужто не ясно? – обиделся Кузьма. – Закрылся в мастерской, никуда не выходил и работал.

– Долго?

– Что долго?

– Творили?

– Три дня… кажется…

– Когда видели Мазина в последний раз?

Кузьма напряженно задумался.

– Перед открытием его выставки. Мы как раз втроем отмечали: Мазин, Ван Ваныч и я. Ван Ваныч – мой приятель, сейчас он в Крым на пленэр умотал, – объяснил Кузьма и продолжил: – Потом к нам еще одна француженка присоединилась, выпускница Сорбонны.

Зотова приподнялась со стула и навалилась грудью на стол.

– Как звали француженку? – напряженно спросила следователь.

– Мишель Ланж ее звали. Да что случилось-то?

– Зачем она приходила?

– Попросила нас помочь ей разыскать одного человека, художника. Сказала, что ей больше не к кому обратиться.

– Какого художника? Пикассо?

Кузьма озадаченно посмотрел на следователя.

– Это вряд ли… – протянул он после продолжительной паузы.

– Что – вряд ли?

– Вряд ли француженка искала Пикассо, – хохотнул Кузьма. – Она вроде вменяемой выглядела.

– Значит, вы отказались ей помочь?

– Почему? – В лице Кузьмы застыло изумление и обида. – Мы помогли. Выпили за знакомство и отвезли ее к художнику Клементию Конюхову на квартиру.

– Значит, Мишель Ланж искала Клементия Конюхова?

– А хрен ее знает, кого она искала, – пожал плечами Кузьма. – Она не успела сказать: выпила – и отрубилась. Мы посовещались и решили, что, скорее всего, она Мецената разыскивает. Он у нас в галерее выставлялся, а она на открытии его вернисажа была. Ну, мы ее к Клепе и отвезли. Не оставлять же ее на полу в галерее, тем более она сказала, что потерялась! Это потом уже, с утра, я вдруг понял, что совсем не Мецената она искала, а другого человека.

– Что было дальше?

– Мы опохмелились и ушли, а француженку там оставили, у Клепы на диване, она идти не могла. «Массандра» ее подкосила.

– Что значит – оставили? Кто такая Массандра? – с ужасом спросила Зотова, живописно представив себе похождения мадемуазель Ланж.

– Не кто, а что! «Массандра» – это крымский портвейн, что же вы не знаете таких простых вещей, а еще следователь называетесь! Нехорошо, – покачал головой Кузьма Иванович.

– Мазин ушел вместе с вами?

– Ну да, естественно. У него же вечером выставка открывалась в тот день. Я тоже домой отправился и… завис в мастерской.

– И не пришли на открытие вернисажа. Что же вы не поддержали своего товарища, а еще друг называетесь? Нехорошо, – поддела Кузьму Зотова.

Матросов насупился:

– Вообще-то мы с ним в то утро поругались, поэтому я и не пошел на вернисаж.

– Что произошло?

– Да… как вам сказать, – Кузьма Иванович сконфузился, закряхтел и заворочался на стуле. – Я его попросил дать мне на один день его «Порше». Вернее, не его, но Мазин на этой тачке, как на своей, катается. Так он не дал. Всегда давал, а тут зажлобился.

– Зачем вам понадобилась эта машина?

– Впечатление хотел произвести на даму одну. Месяц штурмовал бастион, и тут, когда она почти сдалась и остался всего лишь один выстрел, такой облом! Этот гад вдруг уперся. Сказал, что тоже хочет произвести впечатление на одну даму и машина ему самому нужна. Никогда в это не поверю. Его только живопись интересует, а баб он воспринимает только как натурщиц.

– Номер машины?

– Не знаю. Не помню. Так что, адрес записывать будете?

– Значит, вы все-таки знаете, где проживает ваш приятель? – ехидно спросила Елена Петровна.

Кузьма тяжело вздохнул, сочувственно посмотрел на следователя и с расстановкой произнес:

– Нет, я не знаю, где проживает мой приятель. Я знаю адрес Мецената, Клементия Конюхова, к которому мы отвезли Мишель Ланж. Вы ведь не Мазина, а эту девушку разыскиваете, как я понимаю. Диктовать?

– Диктуйте, Кузьма, диктуйте, – попросила Елена Петровна сквозь зубы, записала нужные координаты и, поблагодарив Матросова за помощь и сообразительность, отправила его домой – «творить», а сама выехала по указанному адресу в сторону Остоженки. Кажется, она поняла, на какую даму собирался произвести впечатление Константин Мазин.