Грехи и мифы Патриарших прудов - Татьяна Степанова

Что у вас с лицом? — Ничего

Два убийства…

Голова Аполлона на торсе Геракла…

Татуировка на плече…

Охранник…

Отрубленная голова, отрубленные кисти, изувеченный труп скульпторши, брошенный гнить рядом с корытами гипса…

Эй, красавчик!

Надо взять себя в руки…

Надо что-то делать!

Не держись за стенку, на тебя смотрят!

Катя медленно опустила руку с ключами — она стояла в коридоре управления розыска у стены и цеплялась за эту стенку, как плющ. К счастью, коридор был пуст, и лишь патрульный у дверей за стойкой пропусков взирал на нее с неподдельным изумлением.

Она двинулась по коридору вперед с таким чувством, словно проваливается в яму — пол уходил из-под ног.

Повернув голову, она увидела открытую дверь кабинета, услышала гул мужских голосов. В большом общем кабинете пятеро сотрудников розыска о чем-то спорили, а шестой молча сидел у окна за свободным столом, вперившись в ноутбук.

Он на фоне окна…

Он за рулем машины.

Он под фонарем Патриарших в темноте — так близко от нее, что его губы…

Он на фоне речных волжских просторов…

Катя остановилась напротив двери. Он сидел за столом без пиджака, в одной белой рубашке, что-то сосредоточенно изучая на экране своего ноутбука, который привез с собой. Большой и красивый человек.

Катя ощутила, что все еще падает в яму, у которой нет дна. Она нащупала в кармане куртки мобильный.

Сделать его фото прямо сейчас и показать Феодоре…

Она уже почти достала мобильный и приготовилась украдкой снять его, как он обернулся и увидел ее.

Улыбка.

Нет, полуулыбка уголком рта — полувопрос.

— Что Заборова? Катя, вы закончили?

Его голос. Его глаза. Ну как тут делать фото? И так уже опера прервали свою болтовню и с тщательно скрытым интересом прислушиваются, пялятся исподтишка. Она не может фотографировать его в открытую. Он что-то заподозрит.

— Феодора попросила время подумать, — ответила Катя. — Пусть подумает, я иду за кофе.

— Гущин уехал на совещание, — сказал Клавдий Мамонтов. — Если что нужно, я здесь, Катя.

Ты здесь, а мы там…

Катя двинулась в направлении кабинета Гущина. Уехал… Это даже к лучшему.

Она вошла в приемную и взяла у гущинской секретарши телефонный справочник районных УВД. Нашла номер начальника УВД Бронниц. Попросила секретаршу разрешения позвонить прямо из приемной.

Начальник УВД Бронниц взял трубку на втором гудке — начальству отвечают сразу.

Катя представилась.

— Помните, мы приезжали к вам с Федором Матвеевичем по делу о ДТП на лесной дороге? — спросила она. Конечно, он помнит. — У меня поручение от Гущина. В розыск прикомандирован сотрудник вашего ГИБДД Клавдий Мамонтов. Не могли бы вы прямо сейчас послать кого-то в отдел кадров, поднять его личное дело, переснять на мобильный его фотографии оттуда и прислать мне по электронной почте. Это надо сделать немедленно.

— А что он опять натворил? Снова подрался с депутатом?

— Нет, — ответила Катя. — Возникли некоторые вопросы с оформлением его рабочей недели в розыске. Нужно его фото. Срочно. Пожалуйста.

Она не хотела думать, как дико и нелогично, как странно звучит ее просьба, произнесенная чуть ли не истерическим тоном.

— Хорошо, я сейчас пошлю сотрудника посмотреть его личное дело и переснять фотографии, — сказал начальник УВД Бронниц. — Диктуйте адрес вашей электронной почты.

Катя продиктовала под удивленным взглядом секретарши. И покинула приемную. Вот так. Только так пока и никак иначе.

Его фото необходимо. Феодора должна его опознать. Только после этого можно будет уже предпринять что-то конкретное.

Что? Крикнуть на весь розыск? Это убийца, арестуйте его!

Она вышла из управления розыска во внутренний двор, пересекла его, воспользовалась другими дверями и на лифте поднялась к себе в Пресс-центр. Взяла планшет, проверила почту — нет еще мейла из Бронниц.

Окружным путем — лишь бы не проходить по тому коридору с открытой дверью кабинета — вернулась в управление, поднялась на другой этаж, то и дело заглядывая в планшет — нет, нет, пока не прислали.

Где-то там сидит взаперти Феодора…

И он в кабинете, полном людей…

Клавдий Мирон Мамонт…

Они были знакомы с Пелопеей. Животная страсть… Но теперь, спустя три года, она его не помнит. Она забыла его, как и Левушку, своего прежнего бойфренда.

У Мамонтова — дача родителей в Бронницах. Он сам говорил — живу там, камин топлю…

Это туда он увез ее…

Там держал, раздетую донага и…

Что он делал с ней там такого, что она заработала шок и амнезию?

Оттуда она и сбежала ночью в лес.

Он первый приехал на место аварии, он сразу понял, кого сбила «Газель» Виктора Кравцова.

Он работал в ту ночь, дежурил, а Пелопея была у него на даче взаперти и сбежала, вырвалась. И он сразу ринулся туда — на Старую дорогу.

И там действительно что-то произошло — Виктор Кравцов увидел его, ее и все понял. Он понял, кто перед ним в образе сотрудника ГИБДД.

Клавдий про камень в его руке твердил — только там все было наоборот, той ночью на этой пустой дороге. Камень Кравцов поднял, чтобы не напасть, а чтобы защититься от того, кто его так испугал.

Что мы знаем про Клавдия Мирона Мамонта? Что я знаю о нем? Ничего. Лишь то, что он сам скупо рассказал о себе. Лишь то, что он красив как бог и вроде бы бескорыстно нам помогает…

Бескорыстно…

Ему просто повезло, что Гущин позвал его.

Так он оказался в самом центре событий, расследования, чтобы все держать под контролем.

Все ли?

С Феодорой он прокололся. Он ведь сам навел нас на черный «БМВ», наверное, хотел подбросить ложный след. Он не знал, что Феодора случайно видела его с Пелопеей. Если бы знал, то девушка стала бы третьей жертвой.

Но сейчас он до нее не доберется.

Как только Феодора опознает его по фото, я сразу же свяжусь с Гущиным, он даст команду его задержать.