Манускрипт дьявола - Елена Михалкова

– Да… припоминаю… – сиплым голосом проговорил Якоб, и я едва не вскрикнул от облегчения. – Значит, ты принес деньги?

– Именно так.

Он пожал плечами, наклонился и достал откуда-то из-под стола манускрипт. После чего с небрежностью бросил его на стол возле моего мешка.

У меня перехватило дыхание. Жадно смотрел я на книгу и хотел только одного: взять ее в руки. Вот она, дорога к богатству, почету и признанию! Но между мной и манускриптом стоял Якоб, витающий в стране своих видений. Теперь, когда я видел свое сокровище, он был не более, чем помехой.

– Наша сделка состоялась? – спросил я у него и, не дождавшись ответа, шагнул к манускрипту, оттолкнув старика. «Сбылось! Наконец-то, сбылось!»

Но мое неосторожное движение словно нарушило равновесие, царившее в темной душе Якоба. Стоило мне прикоснуться к нему, как глаз его сверкнул яростью, и старик отскочил в сторону.

– Ты не тот, за кого выдаешь себя! – прошипел он и проворно схватил манускрипт, прежде чем я успел что-либо сделать. – Прочь! Прочь!

– Но я…

– Нет!

– Возьмите все, только отдайте книгу!

– Забирай свои деньги и уходи! Они не нужны мне!

– Господин Якоб, это же я, Йозеф! – в отчаянии завопил я, отказываясь верить, что все потеряно.

Но страшный перелом, которого я опасался, свершился: старик больше не видел во мне плотника.

– Ты не Йо-о-озеф! – протяжно выговорил он, качая головой. – О нет, только не он. Йозеф умер, а ты надел его платье и использовал личину бедного малого, чтобы втереться ко мне в доверие. Но я не так прост, как ты думаешь! Нет, тебе не похитить ее!

Он прижал книгу к груди, цепко обхватив ее крепкими пальцами. Я смотрел на него, не в силах поверить, что все разрушилось. Я продал все, что имел, брел через весь город, терзаясь от страха, спускался в кромешной тьме к нему в подземелье – и это было зря?! Всего шаг отделял меня от цели – и что же?! Я все потеряю лишь оттого, что Якоб вновь изменил решение под воздействием моего ничтожного промаха? Ни за что!

– Отдай ее мне! – крикнул я, наступая на него. – Отдай! Я сделал все, как ты хотел; я собрал деньги, я терпел тебя! Возьми то, что я принес, слышишь? Ты обещал мне, что сегодня ночью сделка состоится!

– Я обещал это не тебе! – презрительно бросил старик. – Ты недостоин! Убирайся отсюда!

– Ну уж нет, ни за что!

В слепой ярости я бросился на него, но старый мерзавец ждал нападения. С молниеносной быстротой он схватил свою кривую палку, прислоненную к стене, и обрушил на меня град ударов. Один, второй, третий! Я вскрикнул от боли и услышал, как взвизгнула в углу Молли.

– Ты! – приговаривал Якоб при каждом ударе, брызжа слюной. – Ты – ничтожество! Жалкий ублюдок! Отребье шлюхи! Пошел отсюда вон! Книгу он захотел! Как же! Ты получишь лишь свиной навоз, а не книгу!

Он наконец угомонился и отбросил свое оружие в угол. Тяжело дыша, старик стоял передо мной, а я с ненавистью смотрел на него, прижимая ладонь к окровавленной губе.

– Отдай! – прохрипел я.

Якоб обернулся, взял манускрипт со стола и фыркнул мне в лицо:

– Никогда! Даже если бы я решился доверить тебе книгу, ты сам доказал, что не можешь стать ее владельцем! Обманщик, прикрывающийся чужим именем! Алчный проходимец, надеявшийся обмануть меня! На что ты рассчитывал?

– Ах вот как! – выдохнул я, и рука моя сама легла на эфес шпаги. – Значит, я не могу стать владельцем?!

Я медленно вытащил клинок из ножен, и металл тускло блеснул в пламени свечей.

– Ты угрожаешь мне? – Высокомерие в голосе Якоба не знало границ. – Ты?! Жалкий неудачник, возжелавший быть алхимиком?! У тебя не хватит духу даже на то, чтобы смиренно уйти из этого дома – нет, ты будешь мчаться, как трусливый заяц. Убирайся!

И он шагнул ко мне, потрясая манускриптом.

Видит бог, я лишь хотел остановить его! Не могу объяснить, как это вышло… У меня и в мыслях не было убивать старика! Он сам напоролся на острие шпаги, которую я выставил перед собой, – только для защиты!

Я вскрикнул и в страхе отдернул ее – но было поздно.

С легкостью сапожной иглы, прошивающей холстину, клинок вошел в грудь Якоба. Треснула рубаха, и из-под нее сразу потекло, обильно и густо, и закапало на пол. Когда я отскочил, сжимая шпагу, кровь полилась еще сильнее, но я смотрел не на кровь, а на лицо старика.

Сперва на нем отразилось удивление, затем он перевел взгляд вниз, на свою рану. Прижав к ней ладонь, старик попытался остановить кровь, но, поняв, что это не удастся, поднял глаза на меня. Содрогнувшись от увиденного в них, я отшатнулся, но Якоб шагнул ко мне, протягивая руку, с которой капала кровь. Шаг, второй… Он был уже почти мертвец, но ненависть, жившая в нем, толкала его вперед, ко мне.

– Ты-ы-ы, – прохрипел он с трудом, – ты… убил…

Он не договорил. Лицо его исказилось, и, выронив манускрипт, старик рухнул на каменный пол.

В подземелье воцарилась тишина. Я стоял посреди комнаты с окровавленной шпагой, а у ног моих лежало бездыханное тело.

– Святые угодники… Что вы наделали?!

Молли, о которой я забыл, вышла из угла и осторожными шагами приблизилась ко мне, прижимая руки корту.

– Вы убили его, господин Эдвард! Он мертвый, совсем мертвый!

Меня объял ужас. Я перевел взгляд с нее на Якоба, и шпага выпала из моих пальцев, со звоном ударившись о плиты.

Служанка опустилась на колени возле старика, приложила пальцы к его губам и покачала головой:

– Ох, никому не выжить с такой раной…

Красная лужа, натекшая из тела, подбиралась к ее подолу, и Молли вовремя отдернула юбки, чтобы не замочить их в крови. Встала, подняла шпагу и сунула ее мне:

– Возьмите, господин Эдвард. Она вам еще пригодится.

От ее деловитости я начал приходить в чувство. Первым делом, наклонившись, схватил манускрипт и спрятал за пазухой. Шпагу сунул в ножны, лихорадочно обтер руки о камзол, как будто на них оставалась кровь, и взглянул на Молли.

– Что же вы теперь станете делать? – спросила она.

– Что? Бежать отсюда и сделать вид, что я никогда здесь не появлялся! Или ты полагаешь, у меня есть выбор?!

– Но тело господина Якоба рано или поздно найдут, – возразила Молли. – Кто знает, вдруг соседи вспомнят о том, что видели вас возле его дома? Вы известный человек в Праге, вас многие знают. Должно быть, вы и не замечаете разных маленьких людей, но они смотрят и думают: «Вот идет Эдвард Келли, алхимик его величества Рудольфа Второго». Эти люди захотят ухватить кусочек от вашей славы, и потому выдадут вас, лишь бы потом рассказать об этом знакомым и родне. А законы нынче очень строги к убийцам!