Запасной выход - Анна Малышева

– Я же говорила! – воскликнула я. – Ее нет. Она не вернулась домой! Если тут поблизости поискать ее машину, то обязательно найдете! Серая «Волга», потрепанная такая… Я думаю, она поставила ее где-то ближе к шоссе.

– А кто твой свидетель? – спросил Павел. – Ему можно позвонить?

– Я не знаю телефона, – растерянно ответила я. – Второй раз забываю попросить… Это женщина. Ее зовут Елена Викторовна, а фамилия… Незванова? Кажется…

– «Кажется!» – беззастенчиво передразнил меня молодой милиционер. – Ну вот что, девушка. Сами-то, как думаете, что с вами делать? У вас на руках чужие документы, права. Вам все это прикажете оставить?

– А вы заберите сумочку! – предложила я. – Это же вещественное доказательство!

У них сделались такие лица, будто я их оскорбила. Я поняла – раз не заведено дело, доказательства им не нужны. Но и оставить сумочку мне они почему-то не хотели. Павел слегка подтолкнул меня локтем:

– Ты будешь писать заявление?

Ну да, конечно! Первым шагом должно быть заявление. Его должен взять у меня следователь, и только потом можно будет отдать ему сумочку. Я уже собиралась сказать, что обязательно это сделаю, но меня остановил старший:

– Давайте поступим так. Сумку отдадите нам… – И, выразительно посмотрев на молодого, добавил: – Пока. Мы попробуем дозвониться вашей подружке. Сумку она, значит, потеряла, все равно нужно возвращать. Пусть она приедет к нам за вещами.

– А если не приедет?!

– Ну если не приедет, нигде за три дня не объявится и родственники подадут в розыск, тогда другое дело.

У меня не было другого выхода. Он быстро написал на простом листе бумаги, что принял от меня сумку, перечислил ее содержимое и попросил подписать. Я это сделала, и они ушли.

– Поспи еще, – великодушно предложил Павел после того, как я в очередной раз отказалась от всего, что он предлагал: стакан воды, подогретый кофе, валерьянка… Остановить меня было невозможно – я ревела еще хуже, чем в первый раз.

Он вздохнул и сел рядом на диван:

– Ну я тебе верю. Что, легче стало?

Я помотала головой и глухо ответила, не отнимая ладоней от лица:

– Они мне не поверили! Они решили, что я, что я… Я не крала этой сумки! Я нашла ее на диване, а теперь эта, эта…

– Дина, – подсказал он.

– Она постелила там белье и врет, что спала! А сама только что приехала! Они предупредили ее, что я вызову милицию! Я уверена!

Я опустила руки и выкрикнула:

– А почему они гнались за мной? Почему решили, что я вызову милицию? Почему, если там ничего страшного не было?! Они обнаружили, что я выскочила из квартиры, и поняли, что я все видела! Разве это не доказательство?

Он смотрел на меня с жалостью. Это меня немного отрезвило. Я выпила воды. Истерика ничему не поможет. Да и к чему мне убеждать этого человека? От него ничего не зависит. Он и так уже мне помог. За-явил милиции, что спас меня от преследователей, что по крайней мере они – не выдумка. И ему, думаю, поверили. Я вытерла слезы:

– Спасибо…

– За что? – грустно спросил он.

– Ну вы меня защищали… Могли же просто не открыть дверь…

– Не откроешь тут, – вдруг улыбнулся Павел. – Ты ее чуть с петель не сняла!

– Вы успели в последний момент, – призналась я. – Он мне уже в спину дышал.

– Твой жених?

Я кивнула. Павел покачал головой:

– Я его не понимаю. Он-то почему против тебя? Ты… Не хочу тебя обидеть, но, может, ты немножко преувеличила? Может, они просто хотели поговорить?

– Ага, и разнесли в клочья все мешки, чтобы до меня добраться, – грустно усмехнулась я. – Нет, между нами все кончено. Он все пытался меня убедить, что… Ну ладно. Это уже неинтересно.

Павел сказал, что ему интересно. И я впервые заметила, что он действительно разглядывает меня с интересом. Вполне определенным интересом, несмотря на мои царапины, запыленные волосы и заплаканные глаза. Я призналась:

– Это все случилось потому, что мой жених мечтал о карьере музыканта. Только я думала, что это так… Детские надежды… Он из них не вырос, вот и все. Откуда же я знала, что он решится все перевернуть? Ушел, бросил меня, связался с этим продюсером, а у того репутация… – Я махнула рукой: – Все это уже не мечты, все это настоящее. И чем дальше, тем хуже. Не знаю, почему все это происходит… Ведь могло же ему повезти чуть-чуть больше? Другой продюсер, например. Никаких приключений… Если ему хотелось петь, неужели обязательно совершать убийство?! Во что он свою жизнь превращает? И свою, и мою тоже!

Я не заметила, как увлеклась и заговорила, ничего не скрывая. Как мне было это нужно! Ведь я никому не могла рассказать, что у меня на душе. Даже Елене Викторовне, хотя та была в курсе всех дел. Разве я могла пожаловаться ей на то, что потеряла Женю? Напротив, я старалась делать вид, что эта потеря мне нипочем. Что я хочу только знать правду о смерти Ивана.

В конце концов, до меня дошло, что я откровенничаю с совершенно незнакомым человеком, и я осеклась. Павел меня подбодрил:

– Ну что ж ты? Я ведь слушаю.

– Да нечего больше рассказывать, – ответила я. – Он сильно изменился. Раньше жил, как все люди… Работал в музыкальном магазине, мы с ним ходили на концерты, в кино, собирали пластинки… Мне казалось, что он счастлив.

Павел иронично кивнул, и я быстро поправилась:

– Нет, скорее, почти счастлив, потому что мечтал-то он о другом! Он жил какой-то тайной жизнью, про себя, чтобы не впасть в депрессию… Воображал себя знаменитым музыкантом! Это была игра, вы понимаете? Игра!

Он мягко сказал, что понимает.

– Понимаете? – не выдержала я. – Не думаю, что понимаете! Ради игры не убивают! А с тех самых пор, как эта его запасная жизнь стала основной… Начался такой ужас! Ну это как если бы вам заколотили парадную дверь и заставили ходить только по черной лестнице, по которой вы прежде только мусор выносили!

Павел всплеснул руками:

– Слушай, хорошее сравнение! Можно, я его использую?

– Где? – удивилась я.

– В статье какой-нибудь.

– А вы что, журналист?

Так выяснилось, что мы почти коллеги. Почти. Потому что меня никак нельзя было назвать профессионалкой. А он работал сразу в нескольких изданиях. Павел заметил:

– Надо же, свои люди везде, даже на черной лестнице. Тебе еще на работу сегодня?

Я обреченно кивнула:

– Письма читать…

– А дома этого нельзя делать?

– Я новенькая, за мной там следят.

Он вздохнул и посмотрел на часы:

– Ладно. Тогда сделаем так. Ты ложись и спи, если сможешь уснуть. А в девять… Поздно? В полдевятого я тебя разбужу, выпьешь кофе и поедешь. Подвезти тебя не смогу, уж ты прости. Машина есть, но она не на ходу. – И, помолчав, он добавил: