Я украл Мону Лизу - Евгений Сухов

Журналист Бойкое Перо из «Пари-Журналь», ссылаясь на свои источники, приближенные к правительству, писал о том, что предстоящая встреча «Моны Лизы» не знает аналогов. Главы правительств Италии и Франции уже одобрили проект передачи картины французской стороне, по которому на специальном поезде «Джоконду» доставят во Францию. Будто бы для встречи картины на границу Италии отбыл сам президент Пуанкаре с кабинетом министров в полном составе, который ради столь торжественного случая будут встречать картину в одежде Франциска Первого. Министры и сопровождавшая его свита будут наряжены в костюмы Ван Дейка, Ватто и Веласкеса. В торжественной обстановке и при стечении огромного количества народа премьер-министр Италии передаст «Мону Лизу» в руки президента Франции. Далее великую картину ждет триумфальная поездка через всю Францию с заездом в города Леон, Марсель, Тулузу, Бордо, Руане, Нант, в которых президент страны лично будет демонстрировать собравшемуся народу возвращенную картину.

* * *

Спецсостав с картиной ненадолго остановился на итало-французской границе. Таможенники, уже поджидавшие груз, не упустили возможности взглянуть на «Мону Лизу». Полицейские аккуратно вытащили ее из розового ящика и установили на столе. Начальник таможенного участка, крепкий дядька с длинными усами и короткой ухоженной бородой, снял шляпу и с откровенным восхищением взирал на шедевр, а потом, повернувшись к директору Лувра, стоявшему здесь же, спросил:

– Что вы чувствуете, господин Марсель?

– Все эти дни я чувствую себя самым счастливым французом на свете.

– Хм, возможно, что так оно и есть.

– Вы определились с таможенной пошлиной?

– Никаких таможенных сборов не будет, – великодушно распорядился начальник участка. – Проезжайте! – И быстро вышел из вагона. – Пропустить груз без промедления!

– Господин Фабио, но ведь это нарушает всякие инструкции, – пытался возразить заместитель. – Полагается пошлина в размере…

– Неужели непонятно, это же «Мона Лиза»…

– Господин Фабио, возникнут неприятные разговоры, дело может дойти до министра.

– Жалуйтесь хоть самому королю! – строго сказал начальник участка. – В Италию «Мона Лиза» попала без пошлины, так же без нее и уедет. – Остановившись, он посмотрел сверху вниз на своего озадаченного помощника и потеплевшим голосом спросил: – Вы видели, какая у нее улыбка?

– Да, видел, но…

– Вот и я о том же, милейший, – строго оборвал начальник участка. – Еще не хватало, чтобы над нашим кретинизмом смеялась такая красивая женщина, как «Джоконда». Ну чего стоишь? – прикрикнул он на помощника. – Давай команду на отправление!

Итальянских полицейских сменили французские, переодевшиеся для встречи с «Моной Лизой» в парадную форму. Прозвучал невероятно длинный гудок, переполошивший пассажиров, состав дернулся и, громко постукивая на стыках, потянулся в Париж.

* * *

В Париж «Мона Лиза» прибыла тихо, если не сказать, что незамеченной. На вокзале ее встречало несколько десятков журналистов и репортеров. Немного в стороне держались музейные работники и представители министерства изящных искусств. Двое дюжих полицейских выгрузили под охраной специального отряда на платформу ящик из розового дерева, украшенный замысловатой резьбой, с «Моной Лизой» внутри.

Директор Лувра, похудевший за время путешествия, оставался неугомонным и, кружась вокруг ящика обеспокоенной наседкой, требовал осмотрительности.

– Осторожно, господа! Осторожнее! Там же «Мона Лиза»!

Обливаясь потом, полицейские аккуратно загрузили ящик на подошедший автомобиль.

– Откройте дверь пошире! – продолжал распоряжаться Генри Марсель, забывая о том, что это был личный автомобиль министра изящных искусств. – Вот так, господа! А теперь заносите. И умоляю вас!

Министр, попыхивая сигарой, стоял в стороне и снисходительно наблюдал за потугами директора Лувра.

Застопорившись, ящик отчего-то не желал проходить в узкий проем. Полицейские, поднатужившись, протолкнули его внутрь. Зацепив кожаную обшивку сиденья, ящик порвал ее с громким треском. Министр продолжал великодушно улыбаться – все это мелочи по сравнению с состоявшимся приобретением.

Дверь наконец закрылась, и по обе стороны от ящика на растерзанную обшивку, с выпиравшими из сиденья потрохами, устроились полицейские, вооруженные пистолетами. Генри Марсель облегченно вздохнул, министр изящных искусств выглядел удовлетворенным, милостиво посматривая на журналистов, фотографирующих через окно автомобиля непроницаемые лица полицейских; на специальный отряд сопровождения, разместившийся в грузовике; на работников музея, обступивших автомобиль с картиной, явно раздосадованных столь холодным приемом в родной Франции. Каждый из них полагал, что французские поклонники от наплыва чувств просто разорвут холст на клочки. Однако поклонники не подошли… Самым надоедливым был коротышка-репортер в черной старомодной шляпе, так и норовивший осветить лицо магниевой лампой.

Не менее удивленным, если не сказать разочарованным, выглядел и директор Лувра – столь равнодушного приема он не ожидал. А ведь какой-то час назад он видел себя героем нации! Набравшись смелости, Генри Марсель подошел к министру, продолжавшему попыхивать сигарой и явно пребывавшему в благодушном расположении духа, и спросил:

– Господин министр, а почему же нет встречающих?

– Вы раздосадованы?

– Немного… Все-таки эта «Мона Лиза» – национальная святыня…

– Парижане считают, что вы привезли копию, вот поэтому никого и нет, – добродушно улыбался министр.

– Что?! Копию?

– Именно так. В газетах только об этом и пишут. Парижане полагают, что итальянцы нас одурачили, подсунув нам фальшивку, а себе присвоили оригинал.

– Это возмутительно! А сами что вы об этом думаете?

– Вас интересует мое мнение? Могу сказать, что вы везете подлинник. Поднимать шумиху вокруг картины сейчас не самое подходящее время. Да вы особенно не отчаивайтесь, – широко заулыбался министр, – завтра парижане на первых страницах газет увидят ваше счастливое лицо, и уже ни у кого не возникнет вопросов о ее подлинности.

– Господин Марсель, ответьте на пару вопросов для нашего журнала, – подскочил к директору Лувра юркий репортер, сверкнув золотом пенсне.

– Пожалуйста, – снизошел директор Лувра.

– В каком состоянии находится картина?

– Она великолепна! Лучше и быть не может!

– А что вы можете сказать про преступника, укравшего картину? Ведь некоторое время он работал в Лувре и, как нам стало известно, даже мастерил для «Моны Лизы» короб.

Директор Лувра недоуменно передернул плечами:

– А что вы желаете от меня услышать? Украсть такую картину мог только психически неуравновешенный человек. Своей кражей он просто обокрал целую нацию. А вообще это дело полиции – комментировать подобные вещи.