Пятый угол - Йоханнес Марио Зиммель

Адвокат сдался. Его старые «девичьи» глазки с упреком остановились на элегантном Томасе. Для начала вегетарианец Бержье, который к тому же не курил, не пил и не имел дел с женщинами, сообщил:

— Моего друга де Лессепа, к сожалению, нет, такая неприятность.

«Напротив», — подумал Томас и спросил:

— А где он?

— Уехал в Бандо, — Бержье сложил свои розовые губы бантиком, словно собираясь засвистеть. — В этом местечке он купит еще одну большую партию золота, понимаете? И валюту.

— Понимаю, — Томас сделал знак Бастиану, тот плюхнул на стол небольшой чемодан и открыл замки — перед их взорами предстали семь золотых слитков. Бержье внимательно изучил их, осмотрел клеймо:

— Гм, гм, хранилище в Лионе, прекрасно.

Томас подал Бастиану второй знак, и тот сказал:

— Где тут можно помыть руки?

— Ванная там.

Бастиан направился в ванную комнату со множеством флакончиков, баночек на полочке (мсье Бержье следил за собой). Отвернув кран с водой, стараясь не шуметь, он вышел в коридор, вытащил из замка ключ от номера, извлек из кармана старую жестяную коробочку с воском, сделал оттиски ключа с обеих сторон, вставил его обратно и убрал коробочку. Тем временем Бержье приступил к исследованию золотых слитков. Он действовал точно так, как и предсказывал маленький доктор, орудуя пробным камнем и соляной кислотой различной концентрации.

— Все в порядке, — объявил он, заканчивая операцию с семью слитками. Затем задумчиво посмотрел на Томаса:

— А что мне делать с вами?

— Что? — Томас вздохнул с облегчением, увидев в этот момент входящего в салон Бастиана.

— Видите ли, о каждом продавце я должен предоставлять данные моим заказчикам. Мы… мы ведем списки наших клиентов…

Списки! Сердце Томаса учащенно забилось. Вот они, списки, которые он разыскивал. Списки с именами и адресами коллаборационистов в неоккупированной части Франции, людей, продававших гестапо свою страну, а нередко и соотечественников.

— Разумеется, — вкрадчиво продолжал Бержье, — мы никого не принуждаем сообщать нам свои данные… да и как бы мы смогли! — Бержье засмеялся. — Но если вы хотите и в будущем вести с нами дела, то будет, наверное, целесообразно, если я сделаю кое-какие пометки… разумеется, совершенно доверительно…

«Абсолютно доверительно для гестапо», — подумал Томас и сказал:

— Как вам угодно. Надеюсь, что смогу еще не раз поставить вам свой товар. И валюту.

— Извините меня на секунду, — попросил Бержье по-женски жеманно и скрылся в спальне.

— Слепок сделал? — спросил Томас.

— Конечно, — кивнул Бастиан. — Скажи-ка, Томас, а этот малыш случайно не…

— Все-то ты видишь, — ответил тот.

Вернулся Бержье с папкой в руках и обстоятельно открыл один за другим четыре замочка. Затем извлек множество листов с именами и адресами, достал золотое перо. Томас Ливен назвал свои вымышленные имя и адрес. Бержье записал.

— А теперь деньги, — сказал Томас.

— Не волнуйтесь, все своим чередом, — Бержье улыбнулся. — Могу я попросить вас проследовать за мной в спальню…

В соседней спальне стояли три огромных кофра. Из одного из них адвокат выдвинул узкий ящик, доверху наполненный пачками ассигнаций достоинством в одну тысячу и пять тысяч франков. Томасу стало ясно, что господа Бержье и Лессеп вынуждены возить с собой огромную наличность. Он напряженно следил, куда адвокат спрячет свою папку. За каждый слиток было заплачено 360 тысяч франков, что соответствовало 18 тысячам рейхсмарок. Итого за семь Томасу причиталось 2 миллиона 520 тысяч франков. Выложив перед ним пачки банкнот, Бержье многообещающе улыбнулся, стараясь поймать его взгляд. Но Томас был занят пересчитыванием денег. Когда он наконец закончил, Бержье поинтересовался:

— Когда же мы увидимся снова, мой друг?

— Как? — удивился Томас. — А разве вы не возвращаетесь в Париж?

— О нет, только один де Лессеп. Завтра в обед он будет здесь проездом — экспрессом в 15.30.

— Проездом?

— Он едет из Бандо прямиком в Париж. Я отнесу ему ваше золото прямо в вагон. И после этого мы могли бы пообедать с вами, не так ли, друг мой?