Хозяин Зоны - Александр Эсаулов

Лейтенант вышел на крылечко дома, где размещался отдел госбезопасности Шепетовского НКВД. В Изяславе своего отдела не было, а был только оперуполномоченный, то есть сам лейтенант, и несколько сержантов при нем. По всем мало-мальски важным вопросам приходилось ездить в Шепетовку, к начальству. Коробко это жутко не нравилось, но разве он мог не подчиниться? С другой стороны, при таком положении дел полностью отсутствовала мелочная опека и хотя бы в этом он был сам себе хозяин.

Только что лейтенант закончил доклад о выявленной польской резидентуре — в Изяславе накрыли целое шпионское кубло. Начальник отдела встретил доклад деловито и спокойно. Уточнив некоторые детали и сделав несколько пометок у себя в тетрадке, он что-то посчитал, уставившись в потолок, и сказал, что в целом доволен. После паузы начальник добавил, что надо бы копнуть еще глубже, присмотреться внимательнее, потому что он печенкой чувствует, что до кого-то пока не докопались, что кто-то до сих пор, возможно человека два-три, ходит на свободе. Лейтенант козырнул, приняв указание начальника к исполнению, и заторопился к выходу, где его ждала машина, взятая у председателя горсовета Гончара. Надо было спешить обратно в Изяслав, чтобы успеть к прокурору и получить у него соответствующее постановление.

Начальник Шепетовского городского отдела госбезопасности капитан Самойлов, как только лейтенант из Изяслава закрыл дверь, достал из сейфа тетрадочку, в которой он вел особый учет показателей эффективности своей работы: сколько врагов советской власти арестовано и сколько передано в Каменец-Подольский. Данные из этой тетрадочки начальник отдела всегда использовал на областных совещаниях, раз за разом доказывая, что находится на своем месте, что он бдителен, неподкупен, напорист и вообще заслуживает повышения. Последнее волновало его больше всего, потому что захолустная Шепетовка надоела ему хуже горькой редьки. Вся ее слава была связана с именем вымышленного Павки Корчагина. Подумаешь! Таких героев в паровозном депо и сейчас можно найти сколько угодно. От этого в Шепетовке цивилизации не прибавилось, а он, капитан госбезопасности, как ходил дома в холодный сортир за сараем, так и сейчас, на двадцатом году советской власти, ходит…

Между тем лейтенант мчался в Изяслав. В его кожаном затасканном портфеле лежали несколько полученных от капитана документов, в том числе и этот.

Ф № 21/ф по делу № 152273

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Г. Шепетовка 18 апреля 1938 года

Я, уполномоченный Шепетовского городского НКВД УССР Самойлов, рассмотрев материалы о преступной деятельности гр. Тысевича Николая Григорьевича, выразившейся в том, что он на протяжении ряда лет занимается шпионажем в пользу Польши,

ПОСТАНОВЛЯЮ:

На основании полученных при оперативной работе данных признать Тысевича Николая Григорьевича подозреваемым в контрреволюционной и шпионско-повстанческой деятельности, т. е. в совершении преступлений по ст. 54–10 и ст. 54-6 УК УССР и произвести у него обыск.

Какие чувства испытывал лейтенант, понимая, что каждый из таких листков влечет за собой аресты, а может, и смерть для девяти людей? Радость по поводу торжества закона? Удовлетворение от хорошо сделанной работы? Как ни странно, лейтенант испытывал только чувство голода, потому что вчера он лег поздно, часа в три ночи, а встал рано. С недосыпа есть не хотелось, а после обеда Коробко почувствовал, что голоден, как волк.

Приехав к себе на работу, он вызвал стажера. Когда Гребенкин зашел в кабинет лейтенанта, тот что-то быстро писал на маленьком клочке бумаги. Через секунду, воткнув ручку в чернильницу, Коробко поднялся со стула.

— Значит так, сержант, сейчас мы возьмем одну вражину, а потом ты самостоятельно проведешь у него обыск, понял?