Неуловимый - Евгений Сартинов

— На ногах?

Дубов отрицательно мотнул головой.

— Не запомнил, да и далеко было.

— На каком расстоянии ты был от него? Припомни точно.

— Ну, метров… двадцать.

— Он тебя не видел?

— Нет. Я еще в кустах стоял, по дороге грязь, неохота было пачкаться.

— Какого цвета у него велосипед?

Игорь снова напрягся, но затем снова отрицательно качнул головой.

— Не помню. Что-то такое серое, неброское…

В это время в кухню все-таки прорвалась мать Дубова, с трясущимися от возбуждения щеками. За ее спиной маячило красное, как после бани, лицо прапорщика.

— Игорь, что они тебе шьют?! Игорь, ни в чем не признавайся! — закричала она.

— Ма, отстань, а?! — мгновенно перешел на крик Дубов. — Это не твое дело!

— Как не мое дело?! Ты мой сын!

Не обращая внимания на хаос и крики, Юрий оформил протокол и подсунул его Дубову. Пока тот читал, Астафьев вместе с прапорщиком сдерживал его мамочку.

— Все правильно, — сказал Игорь и подписал протокол.

— Сейчас мы поедем в горотдел, и все зафиксируем более полно. Вы можете ехать с нами, — сказал Юрий разбушевавшейся матери.

Через пять минут Дубовы в сопровождении патрульных начали спускаться вниз, за ними потянулись и все остальные. В прихожей верная Зинаида Павловна с двумя соседями пыталась как-то пристроить сломанную дверь.

— А вы что же, разве исправлять ее не будете? — возмутилась она.

— Не уполномочены, — пошутил Сычев. — Прав таких Дума нам не дала.

— Шурупы и молотки нам сегодня забыли выдать, — подстроился к нему потный прапор. — Только пистолет и патроны.

В машине Сычев спросил:

— Ну что, Юрок, расколол его?

— Кого "его"? — Юрий почувствовал внезапную усталость.

— Ну не полено на Буратино и опилки! Этого красавца расколол?

— На что?

— Ну, это он «грибник»?

— Вряд ли.

— Что значит "вряд ли"? — возмутился Николай. — Я что, зря с его вонючими кроссовками полдня возился?

Юрий вздохнул, говорить не хотелось, но пришлось. Заодно он репетировал свою речь перед следователем и прокурором.

— То, что золото снял он — несомненно. Но душил, скорее всего, процентов на девяносто все же не он, другой.

— А ты откуда знаешь?

— Из паспорта. По анализу спермы, мы знаем, что у «грибника» третья группа крови, а у этого первая.

— Но был же случай, когда группа крови не соответствовала сперме, — возразил Сычев. — У того же Чикатило.

— Да, но это редчайший случай. Но есть еще вот это, — он вытащил из папки и показал Николаю одну из бумаг, найденных в серванте. — Игорь Дубов последние два месяца находился в наркологическом диспансере под Железногорском, это сто двадцать километров от Кривова. И вернулся оттуда три дня назад. Так что душить предыдущих женщин он никак не мог. Ясно?

Сычев крякнул, мотнул головой.

— Да, ты, брат, не Мамонов. Тот бы быстро все подбил к общему знаменателю.

Юрий поморщился. Сравнение с покойным подполковником, прославившимся своей продажностью, не обрадовало его.

— Что толку подбивать, если потом снова будут трупы?

Он перевел разговор на другую тему:

— Кто там на тебя на рынке-то наехал? Братва?

— Да нет, санэпидемстанция придирается! Озверели совсем, третья проверка за месяц! Денег им, что ли, совсем не платят? На одних взятках живут.

— Ну, а ты не мусори, — Слово это понравилось Юрию своей двусмысленностью, и он разом решил отыграться на Сычеве за все его плоские шуточки. — Валяешь поди мясо в грязи, а потом продаешь его честным гражданам. Ну, признавайся, мусор? — И он ткнул эксперта кулаком в плечо.

— От мусора слышу, — беззлобно огрызнулся, прикрываясь, Сычев. Потом сам ткнул Юрку в бок, тот ответил, и до самого управления машина ходила ходуном от этой детской драки.