Магнетизерка - Леонид Девятых

— Может, предложите мне присесть? — в свою очередь насмешливо произнесла Анна, впрочем, нимало не удивляясь состоянию подполковника. Так всегда бывало с людьми, кои только что вышли из сомнабулического состояния и ничего не помнили о том, что говорили и делали, будучи погруженными в магнетический сон-явь.

— Да, прошу вас, — не сразу ответил Павел Андреевич.

Анна села в кресло и подождала, пока Татищев усядется напротив.

— Говорите, — скорее потребовал, чем попросил подполковник, наконец пришедший в себя.

— Скажу, — просто ответила Турчанинова и добавила: — Только после того, как вы мне ответите, удалось вам расшифровать записку Талызина или нет.

— Удалось, — коротко и крайне неохотно ответил Татищев.

— Что в ней?

— Это тайна следствия.

— Тайна? — кольнула его взглядом Анна Александровна. — Хорошо, тогда то, что я знаю, как и кто убил генерала Талызина, будет моей тайной.

— Вы обязаны содействовать следствию по закону, — заметил ей Татищев.

— Вам я ничего не должна, — отрезала Турчанинова, поднимаясь с кресел. — Прощайте.

— Погодите, — скрепя сердце произнес подполковник, когда Анна Александровна уже взялась за дверную ручку. — Что вы хотите знать?

— Я уже говорила вам: все, что знаете вы, — обернулась она, остановившись. — Все с самого начала.

«Вот ведь баба навязалась на мою голову! — подумал подполковник и тут же добавил про себя: — Ну, во-первых, не баба, а девица. Во-вторых, я действительно поступил не по-рыцарски, выманив у нее записку обещанием взять ее в дело и не взяв. К тому же она может быть полезна. Как бы она сама, без меня, не распутала это дело…»

— Хорошо, — сдался подполковник. — Задавайте свои вопросы.

Анна снова села в кресло. Татищев был хмур, но, похоже, выкручиваться и юлить не собирался. Что ж, это другое дело.

— Почему вам было поручено расследовать смерть Петра Александровича? — задала она свой первый вопрос.

— Столь скоропостижная кончина молодого генерала вызвала сомнение в ее естественности, — стал отвечать Павел Андреевич. — Кроме того, по столице поползли слухи, будто его отравили или он сам покончил с собой, не справившись с угрызениями совести.

— После апоплексии императора Павла? — осторожно спросила Турчанинова, дипломатично обойдя то, что было известно всем: генерал Талызин был одним из первейших зачинщиков тайного заговора против императора.

— Да, — коротко ответил Татищев. — Слухи надлежало либо развеять, либо подтвердить, вот мне и поручили расследовать причины его смерти. Аккуратно, не привлекая лишнего внимания и… лишних свидетелей, — посмотрел он выразительно на Анну Александровну.

— Понятно, — кивнула Турчанинова. — Дальше.

— Я ознакомился с врачебным заключением и протоколом осмотра квартиры и трупа генерала. Не нашел ничего, что бы указывало на хотя бы косвенные признаки насильственной смерти.

— То есть врачебное заключение такое же, как и на смерть адмирала де Риваса?

— Да, абсолютно такое же.

— Это навело вас на мысль осмотреть квартиру генерала и побеседовать с лакеями?

— Совершенно верно. Мне подумалось, уж не Магнетизер ли поработал.

— Правильно, — констатировала Анна.

— Благодарю вас, что вы оценили мою сообразительность, — не удержался, чтобы не съехидничать, Татищев.

— Не стоит благодарности, — нимало не смутилась Анна.

— Я осмотрел квартиру и провел дознание с лакеями, — продолжил Павел Андреевич. — И выяснил, что накануне у Талызина был некий посетитель в черном плаще и шляпе, надвинутой на самые глаза.

— Это Магнетизер. Выходит, он не уехал из города.

— Выходит, так. Он пришел почти сразу после того, как генерала покинула одна дама под вуалью, которую лакеи не знают.

— Мне знакома эта дама, — заверила его Анна Александровна. — К смерти Петра Александровича она никакого касательства не имеет.

— Вы это знаете наверное? — спросил подполковник.

— Абсолютно.

— Но вы все равно должны будете назвать мне ее имя.

— Позже. Продолжайте, пожалуйста.

— А это, собственно, все. Да, — оживился подполковник, — они, Магнетизер и генерал, несомненно, были знакомы и поздоровались особым рукопожатием, каковым здороваются масоны.

— Если бы масоны… — раздумчиво произнесла Турчанинова.

— Прошу прощения, что вы сказали? — не понял Павел Андреевич.

— Ничего, — не стала ничего объяснять Анна. — Что было в записке?

— В записке? Ах, да.

Павел Андреевич поднялся и вышел из гостиной. Через полминуты он вернулся, держа в руках лист бумаги.

— Вот.

УЛИСС УСПЕЛ ПЕРЕДАТЬ КНИГУ КУРНОСОМУ. ПРИКАЗ ВЕРХНЕЙ ВЕНТЫ: КУРНОСОГО УБРАТЬ, КНИГУ ИЗЪЯТЬ.

Прочитав это, Анна вопросительно взглянула на Татищева.

— Как вам это удалось?

— Я нашел ключ, — просто ответил Павел Андреевич, усаживаясь на место. — Как я и предполагал, это оказался набор цифр, не случайный, конечно.

— Какой именно?

— Одна тысяча триста девяносто.

— «Опасность».

— Совершенно верно.

— Курносый — это, конечно, Павел, — еще раз прочитала записку Анна. — Выходит, император для кого-то представлял опасность?

— Да. Надо полагать, в связи с книгой, которую он получил от Улисса. Очевидно, в ней содержалось нечто такое, знание чего и делало императора опасным. Вот его и…

— Убили, — закончила за Татищева Анна Александровна.

Она откинулась на спинку кресла.

— Значит, поначалу его не хотели убивать…

— Возможно, его только хотели заставить отречься от престола в пользу цесаревича Александра, — медленно произнес Татищев.

— Возможно, — согласилась Анна. — А кто такой Улисс?

— Ну, вам ли с вашим знанием языков этого не знать?

— Откуда вы так много про меня знаете?

Татищев уклончиво промолчал.

— Понятно, — медленно произнесла Анна. — Я забыла, где вы служите.

— Именно, — подтвердил Павел Андреевич.

— Улисс по латыни это Одиссей.

— Верно.

— А кого в записке называют Улиссом-Одиссеем?

— Не знаю, — просто ответил подполковник. — Но этого человека необходимо найти. С него и этой книги все началось. И если императора устранили из-за книги, может, и генерала Талызина убрали по той же причине?

— Выходит, Талызин организовал, как вы говорите, устранение Павла и изъял книгу, а потом его же за это и убили?