Одна ночь в Венеции - Валерия Вербинина

– В каком смысле? Урусов хотел их продать?

– Нет, тогда ведь шло следствие… Урусов через своих знакомых в посольстве узнал, что барон Корф… что его судьба висит на волоске – его считали убийцей. И у адвоката возникла мысль подбросить ему что-нибудь из вещей, чтобы их нашли при обыске…

Комиссар поморщился, однако ничего не сказал.

– Но оказалось, что внизу в доме сидит консьерж, а в квартире постоянно находится денщик, и незаметно проникнуть в нее не получится. Тогда Урусов решил, что подбрасывать улики слишком опасно, а раз так, вещи больше не нужны, и велел мне от них избавиться.

– Но вы забыли это сделать, верно?

– Нет, – с раздражением ответил Нелидов. – Я выбросил все в пруд в Булонском лесу. И фарфор, и кольца, и часы, и ключ… Слышите? Все! А также сжег план особняка, который нарисовал Урусов. А деньги… Часть денег я отдал Марии, себе оставил немного. Деньги никак не могли привести ко мне… на них же не было написано, что я взял их у графа…

– Если вы, как говорите, выбросили фигурку, каким же образом она к вам вернулась? И кольцо, и ключ тоже.

Нелидов усмехнулся.

– Это дело рук Урусова, уверен. Понимал, что я его соперник, и хотел погубить. Наверняка адвокат выследил меня, когда я бросал вещи в пруд, достал кое-что и подбросил в мою квартиру. Несколько раз он приходил ко мне, а я выходил за чаем, оставлял его в комнате одного, вот и воспользовался моментом. Урусов всегда меня недолюбливал, относился с иронией, разговаривал, как с ребенком…

– Простите за откровенность, он был уверен, что вы у его любовницы на коротком поводке.

– Да, теперь я это понимаю… И ведь при мне они даже не обмолвились об этой страховке… Если бы я знал! Мария ведь все время твердила о деньгах… Никогда не говорила о книгах, о статуях, о художниках… Мечтала о собственной вилле в Италии, о доме в Венеции… Ее интересовали только деньги. Если платье было красиво, обязательно упоминала, во сколько оно обошлось… Автомобили тоже имели значение. И украшения, вещи… А я не думал о деньгах. И понятия не имел, что смерть графа была ей нужна, чтобы стать богатой…

В голосе Нелидова звенела детская обида.

– Итак, граф был мертв, вас никто не подозревал, вы втроем считали себя в безопасности. И вдруг…

– Да, как гром среди ясного неба. Как сейчас вижу – входит Элен с распечатанным письмом…

– Элен?

– Мария поручала ей просматривать почту за нее. Она не любила писем и редко писала ответы.

– Что было в письме?

– Ужасные вещи… От мадам Тумановой требовали больших денег, иначе грозили рассказать обо всем полиции. Тут-то я и вспомнил о той девице…

– И рассказали остальным?

– Ну да. Урусов сразу же сказал: надо избавиться от свидетельницы. В письме говорилось, что она приняла все меры и если с ней что-то случится, мы пожалеем. Девица решила, что я любовник Марии и убил графа по ее наущению… Об Урусове она не знала, поэтому адвокат вызвался ее найти.

– И это ему удалось.

– Знаете, я сначала думал, что со смертью графа все закончится, но куда там… Прочитав о двух убийствах в газете, я почувствовал ужас. Мне все время казалось, что долго так продолжаться не может, все обязательно плохо кончится… И тут в моей квартире появилась баронесса Корф. Урусов предупреждал, что она проныра…

– Вот как?

– Да, о ней ходят разные слухи. Мол, она авантюристка, однако ее принимают при дворе, у нее есть награды за благотворительность… Баронесса, словно нарочно, задавала свои вопросы так, что я начал думать – ей все известно. Когда дама собралась уходить, я перевел дух, понял, что на самом деле ей ничего не известно. И тут она увидела фигурку… Я растерялся. Что делать? Нельзя же дать баронессе уйти… Я боялся не за себя, а за Марию… А через минуту появились вы, и я понял, что все кончено. Все…

Нелидов умолк, повесив голову на грудь. Но вдруг поднял и посмотрел комиссару в глаза.

– Знаете, мне раньше было очень смешно читать романы про человеческие бездны, разные там злодейства… А теперь я думаю, что бездна дремлет в каждом из нас. И если ее разбудить…

– Да, – согласился Папийон, поднимаясь с места, – бездну лучше не будить. Никогда.