Дом астролога - Каринн Джейд

Я яростно трясу головой. Мне кажется, что уже весь мир навалился на меня. В четырех стенах я не выдержу и минуты.

– Адам, возьми целую кучу бумажных пакетов и принеси их сюда. Один придется подержать.

Фарах опускается на колени рядом со мной. Ставит мои ноги на доски, приподнимает мои колени под углом в девяносто градусов и просовывает мою голову между ними.

– Если ты не против, закрой глаза, – говорит она.

Как только моя шея расслабляется и картины окружающего мира перестают тревожить меня, я чувствую себя лучше.

– Эйми, – шепотом произношу я.

– Эйми, Марго зовет тебя, – говорит Фарах.

Эйми садится рядом со мной, скрестив ноги, и наклоняет ко мне свое лицо.

– Ты уверена, что хочешь этого? – тихо спрашиваю я.

– Этого? – повторяет она.

Я киваю в сторону дома, где перед нами разворачивалась нелепая сцена.

– Твой брат? Конечно. А почему бы и нет?

– Что, если он обманщик?

– Я простила его за то, что он сделал десять лет назад.

– Но что, если дело не в том, что он сделал десять лет назад? Что, если он такой и есть? Тот, кому нужна женщина. Наша мать – это его дыра в форме Бога. Я пыталась заполнить ее, но моей безусловной любви недостаточно. Так же как и моей любви к отцу. Вот почему я выбрала Теда, который готов на все, чтобы защитить меня.

– У каждого из нас есть свои темные стороны, – говорит Эйми.

– Но, Эйми, что, если Адам – мужчина, который увядает, если хотя бы долю секунды не чувствует, что его обожают? А когда такое случается, не садится и не предлагает: «Давай обсудим, как наладить отношения»? Вместо этого он, словно ребенок, начинает биться в истерике, чтобы привлечь к себе внимание, которого так жаждет.

– О, я очень хорошо умею игнорировать истерики, – отвечает Эйми.

Мы разговариваем, пропуская реплики друг друга мимо ушей.

– Я знаю, видела, как ты общаешься с девочками. Но возможно, именно поэтому Адам с готовностью падает в объятия кого-то другого.

– С готовностью? Ты хочешь сказать, такое случалось и раньше?

Это невыносимо. Я предала своего брата, но больше не могу произнести ни слова.

– Это происходит прямо сейчас, – говорит Рини; я не слышала ее шагов, но мне следовало догадаться, что она не собирается пустить все на самотек. – Я видела, как они с Иден занимались сексом на этой самой лужайке в ночь заезда.

Эйми больше не способна воспринимать противоречивую информацию. Это слишком тяжело для нее, и ее защитная ярость берет верх. Она прикрывает рукой глаза от дождя, смотрит на Рини и бормочет:

– Кто тебя сюда звал? Ты лгунья и манипулятор! – Робкий голос Эйми противоречит ее резким словам.

– Первоклассная подделка, – добавляет Адам, сжимая в кулаке коричневые бумажные пакеты, которые под ливнем по дороге между домом и причалом превратились в черную кашу. – Уходите!

Он швыряет размокшие пакеты в Рини, и они мокрыми комками прилипают к ее груди. Рини стряхивает их и бежит к дому. Я слышу, как она бормочет что-то себе под нос, плачет или проклинает Адама.

– Фарах, посмотри, не отключился ли Тед снова? – прошу я. – Он мне нужен.

Когда на лужайке за домом остаемся только мы трое, Эйми поднимается на ноги.

– Адам! – умоляю я.

Он молчит, хотя его поймали на горячем. Пытается избежать признания, что я могу понять, но ведь момент настал. Однако Адам предпочитает все отрицать. Почему он так жесток к Рини? Почему не признается в том, что изменял Эйми? Вопросы крутятся в голове, но я уже знаю ответ: потому что может и потому что не обязан. Он делает то, что хочет, и никогда не берет на себя ответственность. Так было всегда.

Я помню, как смотрела самую первую серию «Друзей» – «Тот, где все началось».

Родители доводят Монику до белого каления, упрекая ее за непрестижную работу, отсутствие мужа и общую неспособность соответствовать их высоким стандартам. Моника, в свою очередь, поощряет своего старшего брата Росса поделиться новостями, надеясь, что родители в итоге будут к ней менее суровы.

Наконец Росс выкладывает все начистоту. Он разводится. Его беременная жена ушла от него к женщине, и он собирается растить своего ребенка с этой лесбийской парой. И что происходит? Расстроенные родители смотрят на Монику и с упреком говорят ей: «И ты знала об этом?»

Моя мама предупреждала меня не брать ответственность за брата. Если ты наведешь порядок в их жизни, они начнут думать, что причина беспорядка тоже ты.

Она сказала это, когда мне было пять лет и я убирала цветные карандаши, брошенные Адамом. Она сказала это, когда мне было восемь лет и я собирала крошки от чипсов «Чириос», которые мы с Адамом втоптали между плитками пола. Дело было не только в том, что я помогала брату, но и в том, что я позволяла ему притворяться, будто он нуждается в моей опеке, поощряла его беспомощность. Я делала это, чтобы почувствовать себя сильнее его.

Если ты наведешь порядок в их жизни, они начнут думать, что причина беспорядка тоже ты.

И да, это проявилось, когда Адам сказал, что Иден отправилась в эту поездку из-за меня.

Технически ты пригласила ее сюда. Она жена лучшего друга твоего мужа.

Или когда он разрушил мои воспоминания о папе.

Марго, это не было любовью. То, как отец относился к маме, деморализовало ее.

Его проблемы стали моими проблемами. Его версия событий стала моей.

Мои брат и невестка стоят надо мной, слившись в объятиях. Искреннее проявление глубоких чувств? Поблизости нет палки для селфи. Это чудесно, но реально ли это? Откуда мне знать?

Из-за дождя все немного расплывается, даже в моем воображении. Это настоящие Адам и Эйми или они персонажи истории «Сбрось Марго со счета»?

Фарах

В доме на кухне пьяный в стельку Тед необъяснимым образом становится вменяемым и возбужденным. Джо, пока готовится еще кофе, болтает без умолку. Я думаю, с обоих более чем достаточно.

– Ты нужен Марго, – говорю я Теду.

Он срывается с места, а я возвращаюсь к центру развития событий неторопливым шагом. Эйми и Адам обнимаются под дождем. Это было бы романтично, если бы не слухи о том, что у него роман прямо сейчас. Такое приятное дополнение к тому роману, что случился около десяти лет назад, о чем Эйми, по-видимому, знала.

Я больше не могу молчать.

– Эйми, что ты делаешь? Рини только что сказала, что у Адама роман с Иден. С Иден,