Прощай, Америка! - Александр Золотько

Сразу поехать в номер не удалось – Сара Коул потребовала еще выпить и поволокла Лукаша к барной стойке. Левой рукой она тащила Лукаша, а правой расталкивала народ. «Просто преобразилась баба, – подумал Лукаш, – никаких тебе «джентльменов» и «попрошу вас»… Толчок в бок, резкое движение локтем, да пошел ты, пидор – просто не женщина, а торпеда. Что воздух «Мазафаки» с, в общем-то, приличными людьми делает…»

– Водки! – крикнула Сара, забравшись на табурет и спихнув с соседнего сиденья Махмудку.

Тот начал возражать, что-то вякнул по поводу женщины и про необходимость знать женщинам свое место.

– Миша, меня обижают, – сказала Сара Лукашу.

– Слышь, Махмудка, – Лукаш обнял беднягу за плечи и наклонился к его уху. – А у тебя в Эмиратах знают, что ты пьешь водку?

– А ты станешь доносить? – вскинулся Махмудка и попытался отстраниться от Лукаша. – Ты станешь доносчиком?

И тихо добавил что-то по-арабски, явно рассчитывая на то, что Лукаш арабского не знает. Но в этих пределах Лукаш арабский язык как раз знал. В принципе, он мог сейчас беднягу Махмудку резать прямо на барной стойке. По его, Махмудкиным, понятиям о справедливости и нравственности. Но глаза у журналиста из Эмиратов были мутными, а зрачки плавали свободно и независимо друг от друга. Он явно не до конца понимал, что делает и что говорит.

Лукаш оглянулся, разыскивая кого-то из соплеменников Махмудки, но тех, как на грех, поблизости не было.

– Убери свою американскую шлюху, – потребовал Махмудка и попытался стащить Сару Коул с табурета.

– Что он сказал? – спросила Сара, отпихивая руку эмиратца. – Какого черта блеет этот баран?

– Сука! – заявил Мухмудка, взял с барной стойки стакан, осушил его и внятно, по слогам повторил: – Су-ка!

Вот ведь гребаная глобализация! Арабский журналист оскорбляет пресс-секретаря Белого дома на русском языке и, что показательно, пресс-секретарь понимает. Патриотизм Лукаша был, конечно, польщен, но за своих женщин нужно вступаться всегда. Даже если женщина ведет себя, как последняя дура. Или провокатор.

Но с ней – потом. А сейчас…

«Только тихо», – приказал себе Лукаш и ударил. Еще с юности был в его арсенале специальный «дискотечный» удар. Повернувшись правым боком к противнику, следовало махнуть опущенной рукой – предплечьем и кистью руки, плечо при этом остается неподвижным. Обратная сторона ладони в этот момент как раз находится на уровне причинного места недруга, концы пальцев хлестко бьют в цель, со стороны удара не видно, просто один из беседующих парней вдруг сгибался вдвое, хватаясь за свое хозяйство, и только от доброй воли бившего зависело, не продолжить ли экзекуцию любым удобным для него способом.

Лукаш ограничился одним ударом.

Махмудка заскулил и стал сползать на пол. Встал на колени.

– Пойди, протрезвей, – наклонившись, сказал ему Лукаш. – Если покажется мало – приходи снова.

– Будь ты проклят! – простонал Махмудка.

– Обязательно, – пообещал Лукаш. – Как только, так сразу…

А обслуга в «Мазафаке» была толковая, как бы там ни было. Конфликт парни отследили, быстренько явились в количестве двух гуталиновых рож, подхватили Махмудку под руки и быстро вытащили из зала.

– Садись! – крикнула Сара, будто ничего и не произошло. – Выпьем!

– Выпьем, – вздохнул Лукаш.

В конце концов, он и сам собирался нажраться до свинского состояния. Так, чтобы его отнесли в номер на руках. То есть вначале дойти до кондиции веселья и молодецкой удали, навалять кому-нибудь, а потом уж довести свой организм до положения риз. Сценарий идеального мероприятия.

Не учел Лукаш появления прекрасной дамы. Пьяной прекрасной дамы.

– Слышишь, Лукаш! – Сара обняла Лукаша за шею и звонко поцеловала его в ухо. – А ты ведь урод!

– Это предварительная ласка? – уточнил, поморщившись от звона в ухе, Лукаш.

– Нет, серьезно! Ты знаешь, что меня сегодня по твоему поводу несколько раз допрашивали?