Блондинка в Монпелье - Наталия Левитина

— Нет! Так не спасают! Ты постоянно оскорбляла и унижала меня. Только за то, что я не разбираюсь в твоём бизнесе, что для меня все эти закорючки — тёмный лес… А я всё это время мечтала лишь об одном — как я тебе отомщу. Уничтожу и тебя, и твою гадкую фирму. Именно эта мысль поддерживала меня на плаву. Я семнадцать лет провела в твоей тени, лучшие годы моей жизни улетучились, мой муж погиб, дети остались без отца… Но теперь я тебе отомстила. Оставила с носом — тебя, такую умную, успешную, самоуверенную! И у меня всё получилось. Я разработала план, и он идеально сработал. Посоветовала Натке поехать в Монпелье на курсы, нашла через Интернет парня, Этьена, сочинила и отправила ему записку. Натка уехала с юношей, а ты помчалась за ней следом. Не смогла вернуться домой вовремя, прислала мне документы, подтверждающие мои полномочия.

— А если бы не прислала?

— Тогда бы я использовала мой статус соучредителя. И всё равно завершила бы задуманное. Я готовилась целый год. Мне нужно было выгадать время. Ты хотела остаться в Монпелье всего на неделю, а мне было необходимо задержать тебя там как можно дольше.

— Чтобы провернуть аферу.

— Всё! Я блестяще разыграла партию! Разве нет? Я забрала самое ценное — твой бизнес, твоего второго ребёнка. У тебя больше ничего нет. Я уничтожила то, что ненавидела больше всего в жизни: тебя и «Современные медтехнологии». Ура! Ну, скажи, что я отлично справилась! Я, тупая курица, бездельница, рохля — как ты за глаза меня называла.

— Ты отлично справилась, — мрачно признала я.

— Попробуешь меня достать? Ну, что ты молчишь?

Да, я молчала… Потому что никак не могла оправиться от потрясения. Я не сентиментальна, не ранима, не впечатлительна… Но узнать, что кто-то ненавидел тебя в течение семнадцати лет лютой ненавистью… Кто-то довольно близкий, кто всё время находился рядом…

Странно, что до сих пор я не покрылась бородавками и не заработала рак с метастазами! Видимо, все эти годы от чёрных флюидов Татьяны меня оберегала моя броня — то из-за чего противники обзывают меня безжалостным танком и суперстервой.

— Лена! Скажи что-нибудь! — раздался откуда-то издалека требовательный голос Татьяны.

Я поняла, что она боится. Поверженная и растоптанная, я всё равно остаюсь грозным противником. Ведь могу подняться, сконцентрироваться и броситься в атаку. И даже Атлантический океан меня не остановит — доберусь до Канады и разложу на молекулы пару провинций. Где там их Торонто находится?..

Я всё ещё хранила молчание. Танины признания явились для меня откровением. Я прокручивала в голове её слова и понимала, в каком аду она жила все эти годы. Этот ад создало её воображение. Она была красивой женщиной, женой успешного предпринимателя и заботливого мужа, она была матерью двух классных пацанов, хозяйкой большого дома… По крайней мере целых пятнадцать лет (пока не погиб Игорь) могла бы наслаждаться жизнью… Но она выбрала другую роль — вечно обиженной, недолюбленной, несчастной женщины…

Удивительное и незнакомое чувство острой жалости окатило меня горячей волной, жалости к этой несчастной дуре — а заодно и ко всему глупому, страдающему, запутавшемуся человечеству…

Непонятно, что произошло, но на мои плечи словно опустилась невесомая вуаль — наверное, ангел, пролетая, задел крылом… В одном мгновение я избавилась от тяжкого груза и теперь смотрела прямо в лицо коварной предательницы, не ощущая ненависти!

Она меня ненавидела, я её — нет!

— Что ж… Прости.

Наступила Танина очередь удивляться. Бывшая подруга потрясённо смотрела с экрана.

— Не собираюсь тебя преследовать. Ты сделала то, что ты сделала… Если ты считаешь, что именно я на сто процентов виновата в твоих несчастьях… Вряд ли удастся убедить тебя, до какой степени ты заблуждаешься…

Рассказать ей, какую подлость совершил её муженёк? Объяснить, почему в тот роковой день Игорь выскочил из офиса фирмы, как ошпаренный?

Нет, не буду.

Я никогда не говорила об этом Татьяне, хранила тайну ради неё самой и детей. Ей было бы ещё труднее в одиночестве растить пацанов, зная, что их папаша вовсе не благородный герой, а самая настоящая сволочь…

Может быть, признаться Татьяне, насколько мне сейчас плохо?

Нет, такого счастья она не дождётся… Мне словно отрубили и руки, и ноги. Я не понимаю, зачем мне утром просыпаться, не знаю, как дальше жить… Но я выкарабкаюсь. Обязательно что-нибудь придумаю…

— Удачи тебе, подруга, — криво усмехнулась я на прощание. — Тебе и детям…

Изумлённые глаза Татьяны ещё минуту сверкали на экране, потом скайп булькнул, и картинка исчезла.

И тут я вспомнила, что забыла сказать ей самое главное. Пусть отдаст половину суммы, вырученной от продажи фирмы. Дело сделано, компания уничтожена, назад её не вернёшь. Но половина денег мне причитается по закону.

Я буду не я, если не выцарапаю их.