Я Пилигрим - Терри Хейз

Хотя немало моих ровесников уже ушли из жизни, но это не дало мне необходимого иммунитета. Всегда думал, что и я вскоре попаду в скорбный список, но Коркоран, этот тупой сукин сын, оказался первым моим одноклассником, покинувшим сей мир. Видимо, я даже побледнел.

– У тебя лицо совсем белое, – сказала мать Декстера, касаясь моей руки, чтобы успокоить меня. – Наверное, не надо было говорить так в лоб, но, Скотт, я даже не знаю, как правильно…

Миссис Коркоран сглотнула комок, подступивший к горлу. Мне показалось, что она сейчас расплачется, но мать Декстера, к счастью, сдержалась и взяла себя в руки.

– А как ты? – поинтересовалась она. – Твой бизнес по-прежнему связан с искусством?

Надо же, миссис Коркоран вспомнила ту легенду, что я создал для друзей и родных, когда поступил на работу в «Дивизию». Поскольку никто не должен был знать о существовании этого управления, я много месяцев выдумывал историю для своего прикрытия, пока директор окончательно не уволил меня с предыдущего места службы.

Явившись однажды без предупреждения в Авалон, я объявил Биллу и Грейс, что по горло сыт исследованиями, которыми занимался в РЭНД, да и сама психология мне надоела до чертиков. Я объяснил приемным родителям: самое важное, что они вложили в меня, – интерес к искусству, поэтому я ухожу из РЭНД и буду заниматься бизнесом, связанным с европейской живописью начала двадцатого века. Жить буду в Берлине.

Мне казалось, что легенда эта достаточно хороша: она позволяла мне путешествовать по всей Европе, занимаясь своей настоящей работой, и в то же время давала повод разорвать связи со всеми знакомыми из прежней жизни. А потом меня забудут окончательно. Версия действительно оказалась вполне достоверной, если через много лет приятельница покойной Грейс задала мне подобный вопрос.

Я улыбнулся:

– Да, по-прежнему гоняюсь за картинами, чтобы свести концы с концами.

Она критически оценила мой кашемировый свитер и дорогие кожаные туфли. Я понял свою ошибку: из уважения к памяти Билла чересчур принарядился для этого вечера.

– Подозреваю, что твои дела обстоят совсем не так плохо, – произнесла миссис Коркоран, прищурившись.

Я не хотел, чтобы она думала, будто мой выдуманный бизнес идет успешно, – тогда люди станут интересоваться, почему ничего о нем не слышали. Поэтому мне пришлось пойти на крайние меры – сказать правду.

– Мне повезло, – объявил я. – Может быть, вы уже слышали: Грейс завещала мне кое-какие деньги.

Миссис Коркоран помолчала немного и мягко сказала:

– Я бы поставила на кон все свое состояние, что Грейс этого не сделает.

– Да, Грейс иногда держалась отчужденно, но в глубине души она, наверное, испытывала ко мне какие-то чувства.

– Я бы сказала, сознавала свои обязанности, – ядовито заметила моя собеседница. – Оба они уже мертвы, так что сейчас это, пожалуй, уже не имеет значения, но Грейс никогда не хотела, чтобы ты жил с ними, с самого начала.

Какие бы трудности я ни испытывал в общении с приемной матерью, однако никогда не ожидал, что услышу столь резкую формулировку. Я подумал, уж не преувеличивает ли миссис Коркоран. На моем лице, по-видимому, отразилось сомнение.

– Не смотри на меня так, Скотт. Я сама слышала, как Грейс сказала это примерно через неделю после твоего приезда. Мы пили кофе вон там. – Она показала на лужайку возле озера. – Билл, Грейс и я наблюдали, как ты гуляешь с няней у края воды, разглядывая лебедей.

Как ни мал я тогда был, но это запомнил: раньше я никогда не видел таких птиц, и мне казалось, что в мире нет ничего красивее их.

– Билл не отрывал от тебя глаз, – продолжала миссис Коркоран. – По правде сказать, я никогда не видела у мужчины такой любви к ребенку. Грейс это тоже заметила. Какое-то время она наблюдала за мужем, а потом очень тихо произнесла: «Я передумала, Билл. Мальчик нам не нужен». Он повернулся к ней и возразил: «Ты не права. Это именно то, что нам необходимо: ребенок, а лучше несколько, чтобы вдохнуть какую-то жизнь в это место». Билл сказал это с такой решимостью, что вроде бы закрыл тему раз и навсегда, но Грейс гнула свою линию и не думала сдаваться. По-видимому, у них было всего несколько дней, чтобы дать ответ, будут они брать тебя в свою семью или нет.

Миссис Коркоран сделала паузу, чтобы посмотреть на мою реакцию. Интересно, чего она ожидала: разве есть на свете такой человек, который не хотел бы знать наверняка, что родители его любят?

– Да, Грейс была опытной покупательницей, – сказал я. – Хотела вернуть товар до истечения гарантийного срока.

Пожилая женщина рассмеялась:

– Ты неизменно относишься к ситуации с юмором – именно за это я всегда тебя и любила.

Я лишь кивнул в знак согласия. А миссис Коркоран продолжила свой рассказ:

– Как бы то ни было, спор между ними становился все более ожесточенным, пока наконец Грейс не вышла из себя. «Знаешь, в чем твоя проблема, Билл? – спросила она. – Ты по натуре носильщик: увидишь кого-нибудь с багажом и сразу кидаешься на помощь». Грейс заявила мужу, что утром ты уезжаешь обратно, и пошла в дом: мол, нужно проверить, как готовится обед. До конца дня ее больше никто не видел. Билл долго сидел молча, устремив взор на тебя, а потом сказал: «Скотт будет жить в Авалоне, пока не отправится учиться в колледж, а если захочет, то и дольше. Мальчик останется, потому что так решил носильщик. А Грейс придется с этим смириться». Я не знала, что и сказать. Никогда раньше не замечала такой непреклонности в характере Билла, она была ему несвойственна. Затем он повернулся ко мне и произнес очень странные слова. Ты, конечно, со мной согласишься: твоего приемного отца трудно было назвать религиозным человеком. Никогда не слышала, чтобы он завел разговор о Боге, но тогда он признался, что каждую ночь сидит у твоей кроватки, пока ты спишь. «Мне кажется, что Скотт послан нам небесами, – сказал он мне. – Я чувствую себя так, будто избран заботиться о нем. Не знаю, почему я так думаю, но верю, что ему предстоит однажды совершить нечто важное».

И вот сейчас, в этом старом доме, много лет спустя, миссис Коркоран, улыбнувшись, поинтересовалась:

– Ну и как же, Скотт? Билл оказался прав? Ты совершил в жизни что-то выдающееся?

Я улыбнулся в ответ и покачал головой:

– Нет, если не считать важным то, что я нашел несколько утерянных полотен. Но Билл был прекрасным человеком, и очень хорошо, что он так думал.

Тут мы услышали, что кто-то зовет миссис Коркоран с лужайки: возможно, ей надо было произносить речь. Она похлопала меня по руке, собираясь идти.

– Что ж, кто знает? – сказала она. – Ты еще не стар, у тебя есть впереди время. До свидания, Скотт.

Но, увы, времени-то у меня как раз и не было. Мне еще не исполнилось и сорока, но гонка для меня навсегда закончилась. По крайней мере, я так полагал. В ту пору я искренне считал, что у меня все в прошлом.