Шерлок Холмс в Америке - Ларри Миллетт

– Думаю, клерк не посмотрел, что там в ящике.

– У него были бы неприятности, мистер Холмс. Разумеется, если бы я был здесь, когда приехал ящик, то я как-нибудь убедил бы его нарушить политику компании. Короче, я вернулся в отель проверить, когда выпишется миссис Комсток. Она выехала в начале девятого. Какой-то незнакомый парень забрал ее и багаж и отвез на ферму, которая расположена в пяти милях к юго-востоку от города. Я нанял экипаж и следовал за ней до самого конца, разумеется на приличном расстоянии, поскольку в прерии особо не спрячешься. Я осмотрел ферму – как я уже говорил, это огромная территория с большим количеством зданий, – а потом вернулся сюда и стал ждать вас. Вот и все.

– Меня заинтриговал ваш рассказ о Фэрвью, – сказал Холмс. – Расскажите мне поподробнее о зерновом элеваторе на ферме.

Рафферти улыбнулся:

– Я так и думал, что вы спросите.

– Почему же, мистер Рафферти?

– Ну, раз уж великие умы думают одинаково, то, полагаю, вы уже в курсе, что рунический камень мы найдем именно на зерновом элеваторе.

Речь шла о важном открытии, но, как и Холмс, Рафферти сообщил об этом как бы мимоходом, словно всем и так должно быть ясно, где находится артефакт. Лично я ни о чем не догадался, но вспомнил, что на карте в кармане трупа среди прочих были буквы «ЗЭ».

Холмс откинулся в кресле и сказал:

– Как я понимаю, вы обдумали пометки на карте, мистер Рафферти. Вряд ли это сложная задача для человека вашего ума. Да, я согласен, что за буквами «ЗЭ» скрывается как раз зерновой элеватор, именно там и спрятан рунический камень. Полагаю, сегодня во время экскурсии на ферму вы проверили точность карты.

– Да, мистер Холмс, и все четко. Например, «ГД» – это городская дорога, которая проходит рядом с элеватором и по соседству с железнодорожными путями, как и показано на карте. Думаю, с остальными обозначениями я тоже не ошибусь.

– И я, – кивнул Холмс. – Но это нас не должно беспокоить, пока мы не осмотрим элеватор сами.

– А вот тут могут возникнуть проблемы, мистер Холмс, – покачал головой ирландец.

– Почему?

– Элеватор, как я сегодня обнаружил, почти разрушен. Пару недель назад крышу и рабочую башню сорвало штормом. Местные сказали, что это был самый сильный мартовский ураган, какой они только видели. Зерно внутри сгнило, разумеется, а сама конструкция, если верить парню, подвозившему меня до фермы, держится на честном слове.

– Другими словами, идеальное место для тайника.

– Да, но нужно быть осторожными, ведь каждая ниточка следствия может оказаться ловушкой.

– Разумеется, – сказал Холмс, – но у нас есть явное преимущество, если дело дойдет до элеватора. Вот и настала очередь ответить на ваш вопрос, Уотсон: я считаю, что миссис Комсток скорее всего не в курсе, что мы вычислили местоположение рунического камня.

– То есть вы хотите сказать, что она, возможно, не знает про карту? – уточнил Рафферти.

– Да.

– Не уверен, что соглашусь, – нахмурился ирландец. – Если она действительно такая хитроумная мегера, какой вы ее рисуете, мистер Холмс, то она должна обо всем знать. По крайней мере, если верить вашим рассказам о ней. Если честно, меня немного это беспокоит.

– Что именно, мистер Рафферти? – поинтересовался Холмс.

– Я хочу сказать, что, при всем уважении, я пока не видел никаких доказательств того, что миссис Комсток такая уж злодейка, как вы говорите. Понятно, что у вас больше опыта, а я могу о чем-то и не знать. Допустим, она Аттила Завоеватель в юбке, но я хотел бы увидеть доказательства.

– Скоро они будут. – Холмс гипнотизировал ирландца своим магнетическим взглядом. – Я знаю эту женщину, и знаю, на что она способна.

– Поверю вам на слово. Но не уверен, что суд, если вы завтра ее туда притащите, увидит все в том же свете, что и вы, вот что я скажу.

– Справедливое замечание, – признал великий сыщик.

Следующие полчаса мы разрабатывали план, хотя, по правде говоря, особых вариантов не было. Как сказал Рафферти, «если девочка на ферме Фэрвью, то ее похитители будут ждать нас в любое время».

Холмс предложил отправиться на место после темноты, чтобы провести, как он сказал, рекогносцировку. Однако Рафферти идею не одобрил:

– Сейчас уже почти пять, к семи совсем стемнеет. Нам нужно больше времени на подготовку. Как я говорил, мистер Холмс, разведку в таком месте можно проводить только издалека. Если на ферме кто-то дежурит, он засечет нас за несколько метров. Лучше пойти утром, вооружившись до зубов, и поговорить с дамочкой.

– А почему не после наступления темноты? – спросил я. – Так было бы больше шансов, если нас там ждет засада.

– Может, и так, но дело в том, доктор, что ночью здесь ни зги не видно, а мы не знаем, где конкретно прячут девочку. Легче найти песчинку на Брайтон-бич, чем девочку в такой темноте.

Наконец Холмс согласился:

– Хорошо, тогда пойдем утром, мистер Рафферти, раз уж нет другого выбора.

В начале шестого вернулся Кенсингтон. Он встретился с нами в холле отеля, куда мы перебрались в ожидании его. Джордж сел напротив нас и рассказал о том, как отреагировала на его заявление полиция:

– Они пообещали, что будут высматривать Муни, но поскольку я не мог сказать, где конкретно нужно искать, то все зависит от их инициативности. Они мне заявили, что дети, особенно возраста Муни, часто пропадают, а потом сами возвращаются через пару дней. Я возразил, что тут совсем другой случай, но они даже слушать меня не стали. Я упомянул имя Билли Свифта, как вы мне велели, мистер Бейкер, но они не особо воодушевились.

– То есть полиция знакома с мистером Свифтом, – сказал Холмс.

– Ну да. В городе у него репутация скандалиста. Но полицейский, с которым я разговаривал, сказал, что к Муни это никакого отношения не имеет. – Кенсингтон осекся, а потом вдруг расплакался. – Мне кажется, им наплевать, – всхлипывал он, пытаясь смахнуть слезы с глаз. – Им вообще наплевать. А я только хочу, чтобы Муни вернулась. Если с ней что-то случится, как я скажу Элси? Это разобьет ей сердце!

– Это всем нам разобьет сердце, – произнес Рафферти, положив руку на плечо Кенсингтона в знак утешения. – Не волнуйтесь, мы ее найдем, с помощью полиции или без.

Холмса явно растрогала эта сцена. Он обратился к Кенсингтону:

– Могу лишь догадываться, что вы сейчас чувствуете, сэр. Муни действительно необычная девочка, она подарок для всех нас. Поэтому я считаю, что вы должны знать правду, поскольку все эти шесть дней вы нам очень помогали. Я должен признаться, что я никакой не куратор в Британском музее, и мой друг тоже. Если вы поклянетесь, что сохраните мое признание в строжайшей тайне, то я открою вам, кто мы на самом деле.

Холмс не делился со мной намерением ввести четвертого человека в наш узкий круг, и я удивился не меньше Кенсингтона. Тот был буквально ошарашен внезапным предложением Холмса, и я даже на мгновение подумал, что бедолага заподозрил, будто попал в лапы мошенников. Рафферти успокоил его: