В когтях у сказки - Дарья Донцова

Анна Семеновна замахала рукой.

– Нет, я уже после смерти учительницы услышала, что у нее, как у Елены, на арахис бурная реакция. Но Светлана ведь взрослым человеком была, за ней не требовалось смотреть, как за Леной.

Я открыла свой айпад.

– Тут не поспоришь. Детям необходимо внимание, хотя некоторые из них, например, Фокина, сами горазды за другими подсматривать. Давайте вспомним, какой была Лена. Девочка оказалась в Доме здоровья, потому что накатала на отца доносы, сначала в прокуратуру о покупке наркотиков для умирающей жены, а потом в налоговую инспекцию о каких-то финансовых махинациях. Отец назвал дочь сестрой печально известного Павлика Морозова и поспешил от нее избавиться. Очутившись в интернате, Елена попыталась кляузничать на детей. Но директор ей жестко объяснила, что не любит ябед.

– Лена сразу поняла свою ошибку, – попыталась защитить покойную Анна Семеновна, – и более стукачеством не занималась. Мы с ней помирились.

– Но дружить с Фокиной никто не хотел, – уточнил Алексей, – с ней разговаривали, а в свою компанию не звали.

– Отвратительное поведение! – рассердилась директриса. – Нужно уметь прощать, тем более что Лена искренне раскаивалась в содеянном.

Я повернула планшетник экраном к Рамкиной со вздохом:

– Ох, сомневаюсь… – А затем пояснила: – Нет, Фокина продолжала шпионить за всеми. Она, как Галя, вела дневник. Только Ларкина записывала свои мысли и переживания, а Лена – наблюдения. Например: «Десятое мая. Завьялов вернулся в корпус в пять утра. Как всегда, влез через окно котельной»; «Пятое июня. Юрий испарился днем. Не было его три часа. Потом появился. Я спросила: «Где был?» Он ответил: «Мы с Аглаей шили кукол для Вари». Но Раскова сидела одна на пляже, я ее увидела и поинтересовалась: «Не в курсе, куда Юрка смылся?» Она разозлилась: «Отвали. Не слежу за ним». Ха-ха! Еще как следит! Аглайка в Юрку влюблена по уши»; «Десятое июня. Наташка Штейн разбила в кабинете А. С. статуэтку и сбрехала Рамкиной, что видела, как фигурку уборщица кокнула. Швабру выгнали. Теперь Штейн мне за молчание лак с блестками купит».

Я закрыла планшетник.

– Еще много интересного есть в ее электронных записях.

– Судя по фразе про лак, девчонка занималась шантажом, – заметил Виктор Николаевич.

– Ну да, – согласилась я. – У каждого есть большие или маленькие тайны, и очень неприятно, если твой крохотный секретик стал достоянием общественности.

– Предприимчивая девочка, – произнесла Марина Ивановна. – А внешне ангел.

– И умом ее Господь не обидел, – заметила я. – Фокина поняла, что стукачество ей выгоды не принесет, а вот тихое вымогательство – иное дело. Сначала она шантажировала детей. Но от них много не получишь, а вот с учителей… И отнюдь не ленивая девочка открыла охоту на педагогов. Елена прекрасно владела компьютером и легко выяснила, что у преподавательницы пения есть бывший муж. Тогда она нашла его в Фейсбуке, прикинулась роскошной блондинкой, вступила с ним в переписку, стала с ним кокетничать, вызвала на откровенность и выяснила: развод у него случился из-за того, что жена оказалась лесбиянкой. Дальше – просто. В сумочку любительницы нетрадиционного секса подбрасывается письмо: «Вам привет от Кати Семеновой. Она вас любит и очень тоскует. Если не хотите, чтобы о вашей страсти узнала администрация интерната, положите пятьдесят тысяч рублей в…» И прилагался адрес. Леночка три раза откусывала у учительницы пения деньги, и в конце концов та уволилась. А другие платили и делали это вплоть до смерти Фокиной.

– Дрянь, – процедила Анна Семеновна, – какая дрянь!

– Жесть, – традиционно отреагировал Алексей, – жесть с острыми краями.

А я продолжала:

– Елена вела себя честно, обещала никому не разбалтывать о грязных секретах и молчала. Кстати, никто из попавших в ее паутину людей не пытался выяснить, кто явится за спрятанными денежками. Почему? Фокина выбрала удачное место для передачи мзды: пустой пляж около одного из озерцов с грязью. Направо-налево тянется прибрежная полоса, ровное пространство безо всякой растительности и сооружений. Затаиться негде. Единственное укрытие – лесок вдоль тропинки, которая спускается к пляжу. Вот о нем Лена не подумала.

Я опять открыла планшетник и усмехнулась:

– Но денег много не бывает. Фокина постоянно находилась в поисках новых, как она их называла, «кур». Вот послушайте, что девушка писала в дневнике. «Девятое апреля. Сегодня пощипала курицу, которая вечно кричит о правильном образе жизни, а сама жрет пачками обезболивающее. Подсела на них два года назад, когда ее ударил любовник и сломал два ребра. Дуры обо всем пишут в интернете. Вот идиотки! Думают, что в их личку трудно зайти!» Ни в коем случае не одобряя слово «дура», сказанное в адрес педагога, хочу отметить, что Елена права. Учителю не стоит выставлять свои фото в костюме для садо-мазоигр и делиться, даже в частных сообщениях, даже в беседе с близкой подругой, пристрастием к определенного рода таблеткам. Лучше обсудить все тет-а-тет с этим человеком за чашкой чая. Хотя… Летом Елена любила подслушивать под открытыми окнами служебных коттеджей, где обитают педагоги и воспитатели, не являющиеся жителями Тамбовска. А еще на территории есть беседка. Кое-кто из взрослых приспособил ее под дом свиданий. Фокина вела разведку по всем направлениям и выяснила, что почти у каждого учителя и воспитанника есть тайны. Мало кто из педагогов и учеников оказался безгрешным, как Аглая с Лешей. За ними ничего постыдного не водилось, это бесило Лену. Зато был юноша с таким секретом, что ахнешь, и на него Елена насобирала толстое досье. Однако шантажистка ни разу не потребовала у паренька денег.