Взрослое лето - Владимир Голубев

Заляпанный торфом уазик, в просторечье «буханка», натужно преодолевал лесное бездорожье. За три дня без дождя, дорога стала более-менее сносной, конечно, по здешним меркам. Третий год, с июня по август, этот путь в сторону Гнилого болота и обратно до соседней деревни или в посёлок, становился привычным.

Машина старательно объезжала все просёлки с гравийкой, способные вывести к людям, а искала пути поглуше, в объезд, несмотря на повсеместно разбитое дорожное полотно с глубокой колеёй от лесовозов. Подальше положишь, поближе возьмёшь, вот истина людей, которым не надобны лишние глаза и уши.

Вылазки за продуктами давались непросто, терялся целый день, да ещё надо было подгадать, чтобы хотя бы пару дней не было дождя. С собой везли все: еду, сигареты, спиртное, бензин, новые лопаты, батарейки, средства от комаров. Пакеты прыгали в салоне, на кочках и колдобинах, словно живые. На подъёмах скатываясь к задней двери, а на спусках и при резком торможении бились о перегородку, отделявшую грузовой салон от кабины.

Водитель и пассажир за всю дорогу не произнесли ни слова. О чем им говорить, если всё давным-давно сказано за бесконечные дни совместной работы и вечерние передышки? Лучше просто молчать и думать о своём, глядя в окно, о том, как осенью вернёшься в столицу и тогда уж пошикуешь на широкою ногу. Позовёшь друзей в кабак, накроешь поляну, всласть выпьешь и, захмелев, ткнёшь кулаком в отрыжку Гарику или Сёме, и, нагнувшись к испуганному лицу, обдашь перегаром трезвеющего от панического страха друга и заорёшь прямо ему в харю:

– Ну, что, уроды, всё лето опять пробухали, а я в лесу, как проклятый, третий год ишачу, чтоб всех вас изжога до пяток достала, козлы!

Утром приехал Женя, постучал в калитку.

– Привет! Заходи, я сейчас выйду, – крикнула Алёнка и открыла входную дверь.

– Привет! Ты скоро?

– Торопишься?

– Да нет.

– Прикинь, ты вчера уехал, и я проспала до утра, встала в шесть часов и проводила маму на работу.

– Рассказала или нет?

– Пока нет, у неё новая жизнь, новая работа, всё новое. Она вся в своих мыслях и чувствах. Приезжал олигарх, заходил к ней в отдел, похвалил её и так далее и тому подобное. Она чувствует себя Золушкой, только пока без хрустальной туфельки. Интересно, а в моей жизни случится хоть какое-нибудь подобие принца, а?

– Лен, я не знаю, я же не маг, а только журналист. Кстати, я вчера весь вечер просидел в интернете, сегодня с утра заскочил в библиотеку и не зря! Вот, смотри, я раздобыл интересную газетную статью, в рубрике «В преддверии 30-летия Великой Победы», аж от апреля 1975 года! Слушай: «Недавно в нашу редакцию обратился краевед Семенов В. Г., который поведал неизвестные факты сопротивления местных жителей немецким оккупантам. Так, согласно архивным данным, наши земляки массово бежали с лесозаготовок, устроенных фашистами, зимой 1941–1942 годов, куда их насильно сгоняли оккупанты. Около сотни крестьян укрывались на Курганном острове, что расположен в центре известного Гнилого болота. Под жилье они приспособили старые сараи и бывшие загоны для скота, а также несколько землянок, оставшихся от пастухов. В феврале – марте 1942 г. на остров нагрянули каратели, но беглецы были предупреждены и спаслись у партизан, вступив в их ряды. План немцев по лесозаготовкам был полностью сорван, а количество партизан в наших лесах увеличилось. Однако немцы стали использовать остров как базу для борьбы с партизанами и оставили его только при отступлении, весной 1943 года».

– Значит название этого острова – Курганный. Курганы – это то, что Аникин называл «холмами».

– Теперь более-менее ясно, что ищут «черные копатели» – немецкое оружие, снаряжение, да заодно вскрывают славянские захоронения – курганы, вдруг там есть что-то на продажу нерадивым коллекционерам.

– Непонятно только, причём тут мой дедушка, то есть почему произошло убийство? Ну, заметив посторонних на острове, он мог спокойно сообщить кому следует, и их бы вымели поганой метлой из нашего леса. А для чего копателям убивать двух мирных грибников? Я не понимаю? Для чего? Надеюсь ты не станешь предполагать, что моя бабушка была любовницей «чёрного копателя»?

– Я пока не знаю, у меня нет никаких версий. Но нам это надо непременно выяснить. Чуть попозже, я на пару-тройку дней уеду в Москву, а когда вернусь, давай вместе сходим на остров?

– Давай, только не пропадай с концами в этой Москве. Куда-то мой ёжик запропастился, второй день не приходит обедать. Осталось только потерять тебя: маманя сгинула в своей личной жизни; отец захлебнулся, наверно, в своих переживаниях о появившейся у него семье; следователь-бедолага зарылся в уголовных делах, получается – у всех есть свои веские основания не заниматься этим преступлением, кроме меня.

– Не обижайся, просто так получается. Нельзя остановить жизнь или подчинить её только одному делу, даже пусть такому важному и нужному, это я читал в какой-то статье.

– Езжай, счастливой дороги. Я тебя буду ждать.

– Спасибо, я так и думал, что ты меня поймёшь. Передавай привет Людмиле Александровне.

– А вот без привета можно?

– Алёна, я тебя не понимаю.

– Иди, психолог. Потом поймёшь, да поздно будет.

Женя уехал, а девочка начала собираться на Гнилое болото. Ждать журналиста – не имело никакого смысла, он бы только помешал, там, на острове, одной спрятаться легче. Рюкзак ещё после последнего похода лежал неразобранный, оставалось только доложить продукты и всякую мелочь и с утра можно выбираться в лес. Проблема только с резиновыми сапогами, но и её удалось решить. Алёнка на чердаке нашла бабушкины, и они оказались ей в самую пору.

Игорь последние два дня мотался по городу и лесам вокруг посёлка. Ему оставалось сделать только одно важное дело, и этим утром он полностью подготовился доказывать свою любовь. Теперь никакое ФСБ не могло остановить настоящего офицера, ни в прямом, ни в переносном смысле.