Путеводитель по Лукоморью - Дарья Донцова

– Не, он испугается, – лениво обронил Гарик Обоев.

– Юрка ваще трус, – подхватила Катя.

– Идите вы все! – возмутился Силантьев. – Че я вам, дурак, носиться по кольцу?

– Зато тебя Фека поцелует, – заржал Саша.

Юра покраснел.

– Она не станет.

– Точно не буду! – рассердилась Фекла.

– А если я тебя попрошу? – спросил Вадик. – Ну, ради меня…

– Ладно, – быстро согласилась Шлыкова. – Только при условии, что он десять раз пробежит без остановки, иначе фигушки.

– Давай, Юрок, вперед! – потребовал Гарик.

Силантьев стал отнекиваться, но Обоев прицепился к нему, подначивал и подначивал Юру, обзывал его трусом. В конце концов тот залез на бордюр со словами:

– Только поцелуй взасос!

– Ага, – хихикнул Гарик, – на счет «три»!

Фекле, предполагавшей в случае согласия Юры на опасное приключение просто чмокнуть Силантьева в щеку, идея не понравилась. Но Юра уже подошел по кругу.

– Не хочу его целовать, – шепнула Феклуша на ухо Вадику.

– И не надо. Ща у него голова закружится, и Юрка свалится, – пообещал Вадик. А Гарик закричал:

– Быстрей! Раз-два!

Подростки начали хлопать в ладоши. Ритм убыстрялся, Силантьев побежал. Шестой круг, седьмой…

Фекла испугалась – никак ей действительно придется облизываться с Юркой.

– Сделай что-нибудь, – зашипела она на ухо Вадюше.

– Спокуха, – ответил тот и внезапно выставил прямо перед Юрой руку.

Силантьев не успел затормозить. Вероятно, он даже не понял, что приятель решил сподличать. Гарик же именно в эту секунду заорал:

– Чего тащишься? Раз-два!

Юра налетел на вытянутую руку Сердюкова и упал. Вадик рассчитывал, что приятель шлепнется на траву или просто соскочит на землю, но Силантьев, оступившись, полетел в колодец. Он даже не вскрикнул, до ушей приятелей донесся лишь глухой стук. И все.

Посмотреть вниз отважился один Саша.

– Он мертвый, – прошептал Колесников, – лежит неподвижно, голова лицом к спине повернута.

Подростки запаниковали и разбежались по домам, твердо договорившись, что никогда никому не расскажут о происшествии.

Первым раскололся Саша.

На следующий день после происшествия Колесников не пошел на занятия, а купил у местной бабки-самогонщицы бутылку, сел в укромном месте и выкушал хорошую дозу. Потом побрел домой и по дороге столкнулся с директором школы. Степан Николаевич стал ругать парня, а тот возьми да и признайся в убийстве Силантьева.

Услышав, кто повинен в смерти Юры, Матвеев отвел Сашу к себе домой и позвонил Сердюкову. Игорь Львович допросил Вадика с Феклой и кинулся к Максиму Антоновичу. Буркин ринулся к Обоеву. Владимира Яковлевича сразу не нашли, об ужасном происшествии узнала Татьяна Обоева. Мать Гарика свалилась с сердечным приступом и умерла через пару часов.

Старший Сердюков приказал всем детям молчать. Ночью Игорь Львович, Максим Антонович и Степан Николаевич тайком достали тело Юры из колодца и положили на землю. Утром труп «случайно» нашли, и глава городской милиции объявил о появлении в городке сексуального маньяка, якобы уже отсидевшего срок и отпущенного с зоны домой…

Фекла опять закрыла лицо ладонями, я начала гладить ее по спине.

Ну, теперь понятно, по какой причине директор учебного заведения стал близким другом мэра и главного местного мента, ставшего затем правой рукой градоначальника, – Степан Николаевич помог их детям избежать наказания. Несмотря на то, что ребята не имели злого умысла, они все же убили человека, и их ждало очень неприятное наказание. Даже, вполне вероятно, отправка в спецшколу.

Матвеев человек умный. Он знал, до какой степени любопытны дети, понимал, что среди ребят Беркутова непременно найдется парочка-тройка особенно смелых, способных отправиться к замку людоеда и играть там в сыщиков. Вдруг юные пинкертоны и впрямь что-то найдут? Что, если им попадется не замеченная Игорем Львовичем вещица, свидетельствующая о том, что Юра был у колодца не один, а со своими лучшими друзьями? Или Степан Николаевич испугался за жизнь других школьников, которые тоже могли свалиться в колодец? Я не знаю, чем руководствовался Матвеев, но он подбросил во двор музея дорогую монету и распустил слух о спрятанном там кладе. Директор добился ожидаемого эффекта: дети разом забыли про развалины в лесу и принялись перекапывать дворик.

И еще мне стало ясно, по какой причине компания отвязных подростков внезапно перестала безобразничать, взялась за ум и ударилась в учебу. Юнцы сильно испугались и присмирели, когда им удалось выскочить чистыми из жуткого переплета. Позже Вадик и Катя оказались в одном институте, Саша отправился в армию, а Фекла нашла работу в Беркутове. О девочке начал заботиться Игорь Львович, фактически став ее опекуном.

Шлыкова опустила руки и чуть отстранилась от меня.

– Мы были разбиты, но старались держаться. А вот Гарик…

Младший Обоев словно сошел с ума. Он постоянно твердил, что виноват в смерти мамы и друга, плакал. Владимир Яковлевич поил сына транквилизаторами, но лекарства почему-то не помогали. На кладбище Гарику стало совсем плохо. Юру Силантьева и Татьяну Обоеву хоронили в один день, мальчик метался между двумя процессиями, рыдал, и в конце концов его увезли домой. Ну а затем Гарик покончил с собой.

Остальные члены компании оказались более устойчивыми психически.

Шло время, история с Юрой стала казаться Фекле миражом. Ну, словно ей приснился дурной сон. Вообще говоря, друзьям детства надо было перестать общаться, но они, наоборот, только крепче сдружились, превратились почти в родственников. Повзрослевшие подростки никогда не вспоминали Силантьева, вели себя так, словно Юры не было. Вадим женился на Фекле, и все вроде шло нормально, но тут из армии вернулся Саша. В отличие от приятелей, Колесников за ум не взялся, на воинской службе он научился лишь одному: пить все, что наливается в стакан.