Имя врага - Ирина Лобусова

— Это последняя запись Семы, — сказал дирижер, — за два месяца до его смерти. Запись была сделана во Франции.

— Это было… невероятно, — выдавил из себя Емельянов.

— Сема был гением. Он был гениальным скрипачом. Но самой большой бедой его жизни было то, что он родился здесь, — вздохнул дирижер. — На Западе он бы стал миллионером. Собирал бы лучшие концертные залы света! А здесь… Артист второй категории. Вы уже слышали это?

— Слышал. Да ему бежать отсюда надо было! — вдруг вырвалось у Емельянова, и он прикусил язык. Уж слишком подействовала на него музыка — так серьезно, что он даже потерял бдительность!

— Теперь вы понимаете, почему он хотел уехать. От этих издевательств, от беззакония, зависти и тупости. Он хотел дышать, хотел заниматься делом, которое любил больше всего в жизни, а не аккомпанировать в оркестре. Это было буквально за месяц до его смерти, когда он был вынужден участвовать в концерте… как вторая скрипка-аккомпаниатор.

— Я понимаю, — вздохнул Стеклов.

— Ему не давали развиваться — с его-то талантом! Эти постоянные унижения разрушали его нервную систему. В оркестре ходили слухи о том, что он хотел уехать из-за какой-то женщины, но это было неправдой. Он хотел уехать из-за своей работы. Это было единственное, что он любил.

— Кстати, насчет женщины. Я хотел бы поговорить с девушкой из вашего оркестра. Рыженькая. Она встречалась с ним.

— Я знаю, о ком вы говорите, — кивнул дирижер, — но они давно расстались.

— Как расстались? — удивился Емельянов.

— Подробностей я не знаю. Давайте сделаем так. Я приведу ее сюда, к вам. И вы сможете задать все вопросы. Она как раз ждет второй репетиции.

Девушка не производила впечатление такой молодой и невинной, как описывала ее соседка покойного скрипача. Она была полновата, невысокого роста, с волевым лицом, решительным подбородком и сурово сжатыми губами. Такие люди умеют добиваться своего.

Было видно, что у нее сильный характер. У нее есть воля и способность совершать поступки. Емельянов любил такие лица. Он почувствовал нечто вроде симпатии. К тому же девушка была действительно красива. Особенно хороши были ее пышные рыжие волосы, которые она не собирала в хвостик, а специально распускала по плечам.

— Мы расстались с Семеном Лифшицем, и я не хочу о нем говорить. — твердо отрезала она. — Я огорчена его смертью, но спокойно собираюсь жить дальше.

— А я не сплетни на коммунальной кухне собираю, чтобы интересоваться вашими хотелками, — так же твердо ответил Емельянов. — Поэтому вы будете отвечать на вопросы. А если нет — я вызову вас повесткой и привлеку к ответственности за сокрытие важных показаний.

— Насколько я знаю, Сема покончил с собой, — девушка взглянула на него, и Емельянов понял, что взял верный тон.

— Почему вы расстались? — спросил он.

— Он изменял мне, — вздохнула девушка, — и я узнала это. Выследила его. Он встречался со мной и одновременно водил к себе другую женщину. Редкостный гад…

— Вижу, вы плохо расстались, — заметил Емельянов.

— А как вы думаете? Я придушила бы эту сволочь своими руками! — воскликнула, не удержавшись она. — Бабник и подлец. Можно возразить — мол, творческая личность, все художники и музыканты такие. А я скажу, что подлость либо есть в крови, либо ее нет. И никакое творчество здесь ни при чем. А в его крови была.

— Вы знаете, кто эта женщина?

— Знаю. Римма Веллер. Дешевая актрисулька, подрабатывала танцовщицей на закрытых вечеринках. Проститутка. Встречалась с каким-то высокопоставленным партийцем, поэтому приходила к Семе тайком. Все время наставляла ему рога. Насколько мне удалось выяснить, Веллер — это ее девичья фамилия, хотя она была замужем кучу раз!

— Вы не пытались поговорить с ней?

— А на кой черт? — девушка даже удивилась. — Не хватало еще дорожить таким, как этот Лифшиц! Я плюнула ему в рожу и послала подальше, таскаться по проституткам. Я сейчас встречаюсь с хорошим, порядочным человеком. Он не творческая личность. И хочу забыть все это, как страшный сон.

Из филармонии Емельянов вышел лишь спустя несколько часов. Ему нужно было найти эту Римму Веллер. Ведь если она встречалась с покойным скрипачом, была близка с ним, он мог доверять ей свои секреты. Что только не выболтает женщине влюбленный мужчина в постели! А раз так, то эта актриса тоже оказывалась под угрозой.

Если она была в курсе тайны скрипача, из-за которой за ним охотился убийца, ее жизнь висела на волоске. Значит, она могла обладать той же информацией, которой обладал Дато Минзаури и за что он поплатился своей жизнью. Пообещав себе обязательно найти актрису, Емельянов вернулся в свой кабинет, чтобы позвонить в русский театр.

Но не успел. Едва он появился в дверях, как его тут же направили на место преступления.

Старенький уазик, дребезжа, свернул с проспекта Мира на улицу Бебеля, замедлил ход.

— Куда мы едем? — Емельянов тронул за локоть шофера.

— Спокуха! Нужное место, — хмыкнул шофер, — на улицу Бебеля. Прямиком в КГБ.

— Труп напротив КГБ нашли, — пояснил Емельянову один из оперов, — весело!

— Еще как весело, — мрачно фыркнул Емельянов.

Дом стоял почти напротив страшного здания, наводившего ужас на весь город. Ранним утром было безлюдно, но Емельянов знал по опыту, что и днем, и вечером здесь всегда мало людей. Никто не хотел лишний раз проходить мимо здания, мрачная слава которого, словно темное облако, нависала над всем городом. Была какая-то странная, страшная ирония, что сейчас они едут именно туда.

Оперативники вошли в нужный двор. Там стояли перепуганный дворник и местный участковый. Зевак не было. Все жители двора предпочитали прятаться по домам. Следом за опергруппой приехала машина экспертизы. К своему огромному удовольствию, Емельянов увидал, что прибыл не Грищенко, а бывший врач. Никого из госбезопасности видно не было.

— Мы ее без изменений оставили, ничего не трогали до вашего приезда, — затараторил Емельянову участковый, — точно так, как дворник нашел.

Труп находился в узеньком простенке между домами. Это было нечто вроде очень тесного колодца, который никуда не ведет. Тело запихнули стоймя. В простенке было так мало места, что оно даже не смогло осесть, а стояло как по стойке смирно. Емельянов разглядел длинную прядь черных волос, безжизненно трепетавших на ветру.

— Кто нашел тело? — Емельянов повернулся к участковому, явно напуганному таким страшным зрелищем.

— Я. В пять утра двор начал подметать, — выступил вперед дворник, — вдруг, глядь, шо-то в простенке есть. Стоит. Ну, я поближе подошел. А там — она. И ясно, что уже без жизни. Я по телефону-автомату в милицию сразу позвонил.

Емельянов разрешил эксперту вынуть тело. Это была молодая женщина с длинными черными волосами. Даже после смерти была видна ее удивительная красота. Женщина была одета странно: на ней был плащ и нижнее белье черного цвета, в том числе чулки на поясе. Комбинации не было. Обуви тоже. Внизу, в простенке, виднелась черная вечерняя сумочка.