Зов Полярной звезды - Александр Руж

– Знаете, у меня дед был часовым мастером, я немного разбираюсь… Если бы вы промедлили еще три секунды, эта хатенка стала бы нашим с вами братским захоронением.

Ничего более по сему поводу не добавил, с жадностью схватив мешок. Вадим молча подал валявшийся у очага нож. Барченко надрезал клеенку.

– Ну-ка… Что же там за перлы со смарагдами?

Вадим, не дожидаясь указаний, расстелил оленью шкуру, и шеф тряхнул над ней мешок. Посыпались… книги. Но какие!

– Господи, что это? Что я зрю? – Александр Васильевич схватил первую из выпавших – состоявшую из листов охристого пергамента, вшитых в кленовый переплет – «Черная магия» Петра Могилы! Не сон ли это! Ее единственный тираж был отпечатан в Киеве в шестнадцатом веке. Царь Иоанн Грозный повелел уничтожить все экземпляры, а всяк их хранивший подвергся ссылке… А это? – Он подобрал откатившийся к стене манускрипт, благовейно развернул. – Очам не верю! «Некрономикон» сирийца Абдула Аль-Хазреда… Эту книгу до сих пор некоторые скептики считают вымышленной, а ее автора – никогда не существовавшим. Но вот же она, передо мной… и это подлинная арабская вязь восьмого столетия!

Вадим, мало что понимая, взирал на сваленные в кучу тома и свитки. Это и есть богатства, за которыми охотились Крутов и Адель? Многого ли стоит бумажная пыль?

– Досточтимый Вадим Сергеевич! – как обычно, завладел его мыслями Барченко, не прекращая рыться в книжных россыпях. – То, что нам с вами досталось, куда ценнее всяких там камушков и перстенечков… Вы гляньте! «Тайна Червя», трактат римлянина Терция Сибелиуса, ученика эфиопского чернокнижника Талима. Да за нее любой адепт магического искусства отдал бы половину жизни! А это? – Он держал в руках папирус, сплошь покрытый иероглифами. – «Стансы Цзяна»! Самая загадочная книга в истории человечества… По легенде, ее составили азиатские брахманы, а последний дошедший до нас список хранился в сейфе у госпожи Блаватской, но исчез после ее смерти в Лондоне…

– Чем же привлекательны все эти книжки? – закоснел в своем непонимании Вадим. – Откуда они взялись и почему царское правительство р-решило отдать их англичанам?

– «Привлекательны» – неуместное слово. Се вам не девичьи ланиты и, паче того, не ромашки на полянке… В этих книгах, – Барченко любовно погладил по корешку «Некрономикон», – собраны сакральные знания, копившиеся со времен праотцов наших. В умелых руках они – как золотая рыбка. С ними возможно все. Хотите – облагодетельствуете целый мир, хотите – уничтожите… Откуда они взялись? Скорее всего, собраны каким-нибудь фанатичным коллекционером. Вы слыхивали о сподвижнике Петра Великого Якове Брюсе? У него имелось солидное книжное собрание, благодаря которому, как утверждают, он владел искусством исцеления и умерщвления, мог, говорят, срастить и воскресить даже расчлененного человека…

– И такие книги – иностранцам?! Это же подкоп под собственную страну…

– Воистину глаголете. Не придали им значения в отсталой России, греховными сочли. Упрятали в запасники, да и позабыли. Но бритты ушлые, видать, пронюхали. И предложили: а дайте нам заместо денег эту макулатуру ненужную. Наши и рады. Да ежли б вы сей ларчик по назначению передали, вся мировая история могла иначе пойти…

Шеф по одной собрал книги и рукописи со шкуры, уложил их с тщанием в ящик, захлопнул крышку.

– Значит, так, почтеннейший Вадим Сергеевич. Об обретении либереи – никому ни звука. Молчок. Зачнут приставать с вопросами, что в ковчежце было, ответствуйте: металл презренный. А я уж, когда домой доберемся, все это добро изучу досконально. В такие глыби загляну, каких не доводилось еще видывать…

Московский отряд провел в тундре почти всю зиму. Помогли лопарям очистить берег Сейд-озера от расставленных Крутовым мин и демонтировать столбы с колючей проволокой. В лабиринтах нашлось немало годной к использованию техники. Всю ее безвозмездно передали на станцию Оленья, отчего тамошний начальник Лука прямо на шпалах сплясал камаринского.

В благодарность за избавление от Черного Человека Чальм позволил руши обследовать озеро и прибрежные районы, взять образцы минералов и сфотографировать петроглифы. Барченко составил обстоятельный отчет с приложением фотографических карточек и дюжины коробок с кинопленкой. Этого уже хватало, чтобы оправдать затраты на экспедицию, однако Александр Васильевич не желал уезжать, не вызнав главного – тайны меряченья.

В данном вопросе он всецело рассчитывал на своего помощника, так как нойд Чальм приписывал победу над Черным Человеком главным образом Рычащей Сове (так прозвали Вадима в стойбище из-за особенностей произношения и умения обходиться без света). Нельзя сказать, что Вадим рьяно кинулся выполнять задание шефа. Сведя с лопарями дружбу и получив представление о самобытной саамской философии, он считал постыдным злоупотреблять их доверием. И все же служба есть служба. Как только Аннеке сообщила о выздоровлении деда, Вадим через нее попросил Чальма объяснить, что же такое соделалось с Аделью и как она вдруг стала сильнее медведя.

Вопреки ожиданиям, Чальм не накричал на него, не отказался общаться. Пригласил: слушай. Аннеке переводила, прибегая к самым сюрреалистическим сравнениям, а Вадим наскоро записывал пояснения нойда, вставляя в них по своему разумению научные термины.

Сидя перед очагом и потягивая оленью кровь из блюдца, в стиле мытищенских чаевников, нойд рассказал, что механизм указанного явления ему неведом. Меряченье зародилось в те старозаветные времена, когда на Кольской земле жили пещерные люди, которые не умели еще членораздельно разговаривать. По мнению Чальма, искусство вводить врагов в определенное психофизическое состояние досталось древним саамам от богов Верхнего Мира – в качестве оборонительной меры. Когда-то им владели многие, но сейчас оно доступно лишь нойдам.

Как уяснил Вадим, для успешного применения метода необходимы условия. Все дело – в звуке. Местность, где расположен Сейд, подходит идеально. С тех же стародавних времен на Могильном острове лежит базальтовая глыба. Если встать на нее и особым образом крикнуть, звуковые волны начнут расходиться во все стороны, отражаться от опоясывающей озеро горной цепи и таким образом резонировать. Однако для достижения нужного эффекта требуется еще один фактор – полярное сияние. Как оно влияет на психику человека и по какой причине без электризации атмосферы меряченье невозможно, Чальм растолковать затруднился.

– Но почему действует не на всех? – допытывался Вадим. – Меня только подташнивало, а Тала совсем не р-реагировал…

– Звери не поддаваться, – объяснила Аннеке со слов деда. – А ты… Ты тоже не поддаваться. Есть такая защита в голове, никто не знать почему. Она есть у тебя, быть у Черного Человека. Дедушка хотеть прогнать его с Сейда, кричать… но Черный Человек оказаться сильнее.

«Индивидуальная невосприимчивость», – записал Вадим и вспомнил слова Крутова о том, как «становилось не по себе, когда шаман свои песнопения заводил».

– Но таких людей немного, – добавила Аннеке. – Может быть, один на тысячу.

Лектор подустал, сидел, согбенный, тяжело дышал и слизывал с блюдца густеющие капли. Вадим просмотрел свои каракули, не нашел в них особенных откровений. Старик сказал немало, но не сказал ничего. С чем идти к Барченко?