Затерянный храм - Том Харпер

К тому времени, как они прибыли в Салоники, уже совсем стемнело. В аэропорту их встретила штабная машина и отвезла в маленькую гостиницу. Ресторана при ней не было, и они отыскали единственное место, где подавали еду, — грязноватую узерию,[53]забитую игравшими в триктрак и карты мужчинами. Официант принес поднос с оливками и фаршированными виноградными листьями, все жадно принялись есть.

Когда тарелки опустели, а в кувшине с узо показалось дно, Рид вытащил табличку и положил ее на стол. Молхо разломил ее не точно посередине — Сорселю достался больший кусок, чем Пембертону, размером примерно шесть квадратных дюймов. Все разглядывали рисунок на оборотной стороне таблички. Две полосы зигзагообразных линий — стилизованное море — делили его на три части. В верхней, сразу под обломанным краем, как раз там, где Молхо разломил табличку, по обе стороны от кургана странной формы стояли две фигуры — мужская и женская. Грант резко вдохнул воздух. Даже три тысячи лет спустя он мог узнать полый изнутри холм на Лемносе — тот самый, где они нашли святилище кабиров. Приглядевшись, он заметил две крошечные фигурки с выпяченными животами — они плясали под горой, размахивая молотами. Между ними стоял какой-то крапчатый диск.

— Это, наверное, и есть кабиры. Мне кажется, две фигуры на полях — это Гефест, бог кузнецов, и Фетида, мать Ахилла. — Академичная манера Рида не могла скрыть его волнения.

— А этот кружок, должно быть, и есть щит? — спросил Джексон.

Рид положил руку на затылок и подергал себя за волосы:

— Полагаю, да.

— А здесь Троянская война. — Джексон указал на следующую часть рисунка.

Краска там немного выцвела, но все же изображения были достаточно яркие. Гранту они напомнили резьбу в пещере на Лемносе. Колесницы мчались в бой, а под стенами города на вершине холма две группы вооруженных людей выстроились друг против друга. Два человека между ними сошлись в схватке. Один бросил свое копье, которое, дрожа, воткнулось в щит противника, а тот, в свою очередь, пытался вытащить меч.

— Ахилл и Гектор. — Марина хотела было тронуть рисунок, но почтительно отвела палец.

Гектор таков устремился, махая ножом смертоносным.

Прянул и быстрый Пелид, и наполнился дух его гнева

Бурного; он перед грудью уставил свой щит велелепный,

Дивно украшенный…[54]

Джексон вопросительно глянул на Рида:

— «Щит велелепный». Почему?

Рид пожал плечами:

— Это широко распространенный эпитет, используемый при описании доспехов Ахилла. Щит был позолочен и богато украшен. Мне кажется, эти слова могут означать, что в солнечных лучах он полыхал, как огонь.

— А-а…

— Насколько я понимаю, это и есть Белый остров. — Мьюр указал на нижнюю часть таблички. Картинка пострадала по краям очень сильно, но все же в правом нижнем углу можно было разглядеть еще одну гору, нарисованную густой черной краской. На ее вершине стояла белая башня, украшенная священными рогами.

— Это должен быть храм, — тихо произнес Рид, — посвященный Ахиллу и связанный с потусторонним миром.

Из своей сумки профессор вытащил лист плотной бумаги — изображение таблички Пембертона, сделанное в масштабе один к одному. Бумагу он подложил под табличку. Край рисунка и край таблички совпали почти идеально. Наконец можно было увидеть изображение целиком. Как теперь стало понятно, храм в Долине мертвых находился в левом углу верхней четверти общего рисунка, и от расположенного ниже изображения (на котором было показано святилище на Лемносе) его отделяла полоса заостренных волн. Все пять человек наклонились над столом и в восхищении разглядывали картинку.

— Очевидно, потребуется немало исследований. — Рид перевернул табличку; его настроение было столь же переменчиво, как и оксфордская погода. — По крайней мере, у нас теперь есть весь текст.

— Вы уже можете его прочитать? — спросил Мьюр.

— Не это сейчас важно. Несомненное достижение в том, что у нас есть четкий образчик начертания символов линейного письма Б. Теперь, когда появился новый текст, я могу проверить свою гипотезу, посмотреть, годятся ли те правила, которые я вывел. Если предположения окажутся верны, тогда я смогу попробовать начать расшифровку.

— Попробовать начать… — Джексон подавился своей узо. — А просто делать нельзя?! Сколько вам потребуется времени?

— Не знаю. — Профессорская приветливость пропала, сменившись отрывистой и раздражительной манерой. Марина вспомнила, что Пембертон тоже бывал таким, когда его захватывала новая идея или проблема. Вежливость, терпение, такт — все отбрасывалось, когда ученый погружался в себя.

— Шампольону потребовалось два года, чтобы расшифровать иероглифы, а ведь у него был Розеттский камень.