Дом - Матс Страндберг

– А теперь попытайся, – просит она.

И Дагмар запрокидывает голову назад. Мышцы на шее напрягаются. Уголки рта опускаются от усилия. Но она глотает.

– Хорошо, – хвалит ее Вера. – Молодец.

Она продолжает мягко разговаривать с Дагмар. В ее голосе столько любви, столько бесконечного терпения. – Вот видишь, он нам не нужен, – произносит Вера. И тут же быстро косится на Нину. Словно ее застукали за чем-то неприличным.

– Что вы сказали? – спрашивает Нина.

– Ничего, – быстро говорит Вера.

Дагмар причмокивает. Хочет еще!

– Кто вам не нужен? – спрашивает Нина.

– Не понимаю, о чем это ты. Оставь нас в покое, чтобы я могла покормить сестру ужином, – говорит Вера. Нина кладет ладонь ей на предплечье. Поглаживает его. Под ее пальцами дряхлая кожа старушки собирается складками.

– Расскажите, – просит Нина. – Вы должны рассказать о том, что здесь происходит, тогда я смогу вам всем помочь.

Вера упрямо отказывается смотреть ей в глаза. Ложка стучит о тарелку, когда она осторожно приподнимает кусочки рыбы в панировке.

– Вера, – говорит Нина. – Мне страшно.

Но Вера не отвечает. Она протягивает ложку Дагмар, которая охотно открывает рот.

– Пожалуйста.

Вера вздрагивает. Роняет ложку, и та падает на одеяло. – Ты делаешь мне больно, – хнычет она.

Нина смотрит на свою руку. Она сильно вцепилась в Верино предплечье. Слишком сильно. Нина тут же отпускает руку. Ее пальцы оставили четыре четких отпечатка, которые превратятся в синяки – старая кожа очень чувствительна.

– Простите, – извиняется Нина. – Простите, я не хотела. Я только хочу, чтобы вы мне помогли.

– Не могу. Уходи отсюда.

Вера поворачивается к Дагмар. Поднимает ложку и начинает снова обстоятельно двигать ей по тарелке. Нина оставляет старушек, идет в квартиру Г6 через две двери, заходит, не успев засомневаться. Но Моники в квартире нет.

Нина идет в общий зал. Видит Монику, которая с аппетитом ест, сидя напротив Улофа. А тот лениво ковыряет в тарелке с едой.

– С Дагмар все прошло хорошо? – спрашивает Сукди, когда Нина проходит мимо.

– Да, – бросает она, не останавливаясь.

Моника берет стакан с молоком и спокойно пьет большими глотками. Делает вид, что не замечает Нину, которая встает рядом с ней.

– Зачем вы это делаете? – тихо говорит Нина. – Чего вы добиваетесь?

Моника ставит пустой стакан на стол. Смотрит на Улофа, который беспокойно ерзает на стуле. В конце концов поворачивается к Нине. Ее дыхание пахнет скисшим молоком.

– Кое-кто хочет с тобой поговорить, – произносит Моника.

– Кто? – спрашивает Нина. – О чем это вы? Кто хочет со мной поговорить?

Но ответ ей уже известен. И он невозможен.

Мама.

Нина хочет ударить Монику. Будь они одни, возможно, она бы не смогла сдержаться. Перед глазами у нее мелькают заголовок: «Сотрудник пансионата для пожилых избил семидесятидвухлетнего пациента».

Нина оглядывает стариков. Интересно, кто из них вступал в контакт с тем, что Моника привезла с собой сюда. Что постояльцы знают о том, что происходит.

Сукди выносит стопку тарелок. Еще немного, и нужно будет помогать старикам ложиться спать, а потом приниматься за отчеты.

Отчеты.

Папка.

Все дни, которые Моника провела здесь, задокументированы.

Нина замечает, что Виборг идет прямо к ней с решимостью во взгляде. Медленно, но целеустремленно. Поднимает маленькую, похожую на птичью руку. Подзывает ее к себе.

– Ты должна прийти.

Виборг хватает Нину за рукав, тянет ее за собой к коридору Г с удивительной силой.

– Поторопись, пока они не ушли, – говорит она.

– Я приду, Виборг. Успокойтесь.

Дверь в квартиру Г1 открыта настежь. Внезапно Нине становится очень страшно.

– Виборг, там кто-то есть?

Старушка мотает головой.

– Но ты увидишь, что я была права, – шепчет она.

Они заходят в квартиру. Одеяло валяется на полу так небрежно, словно Виборг сбросила его в спешке. Телефонная трубка лежит на боку на прикроватном столике. Старушка осторожно берет ее и протягивает Нине.

Нина смотрит на серый пластик. Качает головой, но Виборг настаивает, и Нина неохотно берет трубку.

Она теплая от руки старушки. Кажется, что почти живая.

Нина подносит трубку к уху. Слышит только шум – волны, шумящие где-то вдалеке, ветер, беснующийся в кронах деревьев.

– Алло?

В трубке что-то шумит и трещит – мертвое эхо Бог знает скольких километров телефонных линий.

– Там никого нет, – с облегчением говорит она, протягивая трубку старушке.

Но Виборг снова прижимает ее к уху Нины:

– Есть. Слушай внимательно. Они же очень далеко.

Нина прислушивается к шуму. Он становится то громче, то тише. Гипнотизирует.

Шепот. Едва различимый. Но он присутствует.

Виборг энергично кивает.

– …я иду, Нина…

Мама.

– …думала, тебе на меня просто наплевать…

– Это не ты, – говорит Нина.

Кажется, в трубке она слышит смех, но, возможно, это статический треск. Она бросает трубку. Смотрит на нее и молчит.

– Почему ты сказала, что мои родители умерли? – торжествующе вопрошает Виборг. – Они же живы, это кто угодно услышит. Скоро они приедут и заберут меня.

Юэль

Они сидят на улице и едят пиццу прямо из картонных коробок. Пьют из горла пиво, которое привез Бьёрн, лениво отгоняя мух и первых вечерних комаров.

– Мне показалось, что мама чувствует себя хорошо, – говорит Бьёрн. – Интересно, прижилась ли она в «Соснах».

Она просто издевается над нами обоими, но ты этого не понимаешь. Естественно, не понимаешь.

Невозможно обо всем рассказать и при этом не показаться безумным. Именно на это и был расчет.

– Бывает по-разному, – отвечает Юэль.

– Хотя она сильно похудела, – продолжает Бьёрн, словно он ничего не слышал, отрывает кусок пиццы с говяжьим филе и кладет его в рот. – Почему? Их недостаточно хорошо кормят?

– Сиделки утверждают, что следят за всем, что попадает в организм и выходит из него.

– Что? – Бьёрн кажется потрясенным.

– Ты не видел дневник дефекации на двери туалета?

– Фу, черт! – Бьёрн вытирает с подбородка соус беарнез. – Я же ем.

– Ты сам спросил.

Бьёрн ополаскивает рот пивом. На его лице гримаса отвращения. Он берет столовые приборы, но они повисают в воздухе.

– Сорян, – усмехается Юэль.

– Все нормально. – Бьёрн сосредоточенно вырезает кусочек из середины пиццы. – Просто было тяжело видеть маму в таком месте. Тебе, наверное, тоже так казалось поначалу?

Юэль кивает. Мама переехала в «Сосны» почти месяц назад, но кажется, что прошло гораздо больше времени.

– Ясное дело, – соглашается он.

Как быстро он забыл, каково было приехать туда с мамой в первый раз! Как он сомневался, правильно ли поступает! И тогда мама явно была не в себе. Не то что сегодня.

– Остальные ведь совсем ку-ку, – говорит Бьёрн. – Ты видел ту,