Канкан для братвы - Дмитрий Черкасов

Опера затравленно огляделись.

На пороге возникли фигуры Панаренко и Ковальских-Дюжей.

– Да здесь настоящее гнездо! – Надежда Борисовна махнула удостоверением. – Прокуратура! Немедленно прекратите сопротивление!

– Как бы не так! – завопил оператор.

Недоарестованный здоровяк приподнялся с ковра и помотал головой.

– Где Колесников?! – заверещала Панаренко.

– Вон, – старший группы указал стволом пистолета на рослого актера.

– Это не он!

– Как не он?! – икнул обноновец. – У него и наркота с собой!

– А у нас три кассеты, где вы ему в карман что-то пихаете! – обличительно крикнул оператор. – Совсем озверели! Я сейчас вашему начальству звонить буду! – В руке у мастера объектива появился радиотелефон.

Панаренко закрыла глаза и прислонилась к стене.

– Что здесь происходит?! – рыкнули сзади.

Ирина Львовна обернулась.

На пороге возвышались три омоновца, из-за плеч которых выглядывали юркие японские туристы. Беспрерывно щелкали затворы фотоаппаратов.

Панаренко упала в обморок.

* * *

Гепарда кое-как затолкали в грузовое отделение «форда» Мизинчика, на полную мощь включили отопление салона и сунули туда же африканца, предварительно отобрав у него копье.

Садист вытер мокрое от пота лицо.

Циолковский в наброшенной на плечи дубленке по-хозяйски заглянул через боковое заднее стекло на свернувшегося клубком уставшего зверя, подмигнул негритосу и принял из рук Комбижирика стакан коньяку.

– Ну, за встречу!

– Ты зачем кота приволок? – осведомился Рыбаков.

– О-о! – Королев одним махом опрокинул двести граммов «Юбилейного» и занюхал рукавом. – Это, братцы, история! Не поверите – он сам к нам прибился!

– Не поверим, – согласился Денис.

– А это действительно так! – Циолковский вытащил сигару. – Короче... Мы с Фаустом мочили крокодилов. Хотели, блин, побольше набить, чтобы всем по чучелу привезти.

– Из пулемета? – уточнил практичный Ди-Ди Севен.

– Не, там из пулемета нельзя... Но мы, блин, выкрутились. Поймали местного полицая, связали и подвесили над запрудой. Он орет, ногами по воде колотит, так что приманка что надо! Зеленые целыми косяками шли... Токо кто-нибудь из них харю подымал, чтоб, блин, «шоколадку» прикусить, мы тут как тут. Ба-бах! – и на берег выволакиваем. Десяток настреляли, запарились... Живца повыше подняли, чтобы пока спокойно повисел, скатерку разложили и отдыхаем.

– Охотники на привале, – пробормотал Рыбаков.

– Только по первой рюмке накатили, слышим, блин, кто-то в кустах шебуршит, – Циолковский заговорщицки понизил голос. – Сначала думали – Винни. Но звуки какие-то странные... Фауст стрельнул на всякий случай. И кричит – Винни, это ты?!..

У Дениса отпала челюсть.

– Ответа нет. Значит, не он, – продолжил Королев. – Тогда кто?

– Слон, – предположил Ортопед.

– Мы тоже так подумали. Но шуршание, блин, не прекращается... – Циолковский изобразил на лице напряженное внимание. – И кусты не такие высокие, чтоб слон заховался. А Оскар уже гранатомет достал. Я ему говорю – погоди! Фигня какая-то нездоровая. Пошли проверим! Ну, стволы наизготовку и в кусты... А там! Кошака этого сволочь зеленая за лапу зацепила и в речку затащить пытается! Я ка-ак дам крокодилу в тыкву прикладом! Фауст сбоку налетел и сапогом по почкам! Зеленого аж на три метра отбросило! Кошак – в одну сторону, мы в другую... Ну, блин, дух перевели, решили такое дело серьезно отметить. Сели, выпиваем. Тут, – Андрей причмокнул. – опять шур-шур-шур... И рожа гепардовская из кустов. Мы ему мяса бросили. Сожрал. Еще кусок... Опять сожрал.

– На хавчик пробило, – сообразил Комбижирик.

– Само собой, – кивнул Циолковский. – Жрачка-то классная, он такой отродясь не видел. Поел, потом ушел... Мы, блин, думали, насовсем. Но ошиблись. Часа через два приходит и нам какую-то крысу в зубах волочет. Типа, в благодарность. Ну, мы крысу на прикорм в запруду кинули, а котяре еще буженины дали. Так и остался с нами... Лапу ему промыли, перебинтовали.

– Ё-мое! – Фауст выпучил глаза. – Андрюха! Мы ж с тобой полицая снять забыли!

– Как?!

– Блин, до меня только щас дошло!

– А когда вы крокодилов стреляли? – спросил Ортопед.

– Да с неделю уже, – смутился Циолковский. – Блин, как неудобно получилось...

– Там деревня рядом, – сказал Винни. – Места не глухие. Снимут...

– А обещанные чучела где? – Ди-Ди Севен задал логичный вопрос.

– Чартером летят, – Циолковский вздохнул.

– На всех хватит?

– С запасом. Даже останется...

– Это хорошо, – улыбнулся Ортопед. – Можно будет Хоттабычу и Барракуде по штучке подарить.

* * *

Горыныч метался по обочине Приморского шоссе почти полтора часа, яростно размахивая руками и распугивая тем самым редких водителей. Успеху в деле остановки попутного автотранспорта мешало еще то, что одежда Даниила после его приземления в грязный снег на дне оврага превратилась в нечто непотребное. Браток всегда уважал вещи светлых тонов, и это сослужило ему плохую службу. Пепельно-серая дубленка трансформировалась в бесформенную, покрытую ржаво-коричневыми разводами хламиду, слаксы, исполненные в тональности «белая ночь», стали напоминать несвежие кальсоны, а бледно-зеленый свитер впитал в себя все оттенки сточных вод. Со стороны Горыныч напоминал бомжа огромного роста, за спиной которого к тому же чадили останки некогда красного «мерседеса».

Колесников воздевал к небу пудовые кулаки и материл пугливых шоферов.

Повезло ему только тогда, когда из-за поворота вырулил «Land Cruiser Prado», за рулем которого восседал Армагеддонец. Узнав в перепачканном «бомже» Горыныча, коллега разинул рот и чуть не убрался с дороги вслед за кабриолетом. Скрипнули тормоза, и джип затормозил в десяти сантиметрах от полосатого отбойника. Армагеддонец вылетел из машины и бросился навстречу Даниилу, держа в руке помповое ружье и озираясь по сторонам, готовый в любую секунду отразить возможное нападение тех уродов, что расстреляли «мерседес» старого друга...

* * *

В «Дюнах» царила нервозность.

Площадка перед гостиничным комплексом была под завязку набита милицейскими «канарейками» и черными «волгами», на которых прибыло районное начальство. Из бара доносились возмущенные вопли членов съемочной группы, прерываемые визгливыми оправданиями Панаренко, Ковальских-Дюжей и оперов.

Горыныч остался в машине, а Армагеддонец сходил в народ и выяснил, что именно произошло. «Группа захвата» и их оппоненты не стеснялись в выражениях, голос не понижали, так что браток быстро разузнал подробности инцидента.