Игра в отрезанный палец - Андрей Курков

Ник вдохнул сырого ночного воздуха, и во рту запершило. Кашлянул и тут же оглянулся: не разбудил ли он Сергея. Нет, тот лежал неподвижно и беззвучно.

«Если б он всегда спал так тихо», — подумал Ник. И тут же вернулся мыслями к Вайнбергу.

Ему вдруг показалось, что он нащупал конкретную связь Вайнберга с Погодинским. Она как бы существовала просто внешне, эта связь. Богатый Вайнберг, огороженный со всех сторон двухметровым забором, и бедный ресторатор Погодинский, сам готовящий еду для клиентов, сам же обслуживающий их и живущий на втором этаже собственного маленького ресторанчика.

Сомнений у Ника больше не было — Вайнберг был «кассиром». Именно ему переводил проценты от прибыли Погодинский до распада СССР. А потом перестал, и когда ему спустя шесть лет выставили счет, просто не смог расплатиться. Видимо, Вайнберг приезжал убеждать его платить. Но вряд ли он сам его убил и потом, мертвого, повесил. Эту грязную работу выполнил кто-то другой по его поручению.

В общем-то и не важно — кто ее выполнил. Это как в армии — отвечает тот, кто отдал приказ, а не тот, кто его выполнил.

Оставив окно открытым, Ник прилег поверх одеяла. Прилег на спину и уставился в белые световые линии на потолке. Его удивляло, что только накурившись с подачи Сергея травки и получив в результате полный туман в голове, он смог так легко и логично проанализировать и понять, кто такой Вайнберг и почему они сейчас им занимаются. Удивительно ему было другое — почему телефонный инструктор ни разу не объяснил конкретно: кто и в чем виноват, или почему они должны делать то, что делают? Не потому ли, что и его, Ника, кто-то считает топором многоразового пользования, который только исполняет указание, не вникая ни во что. И если так, то ничего хорошего их в будущем не ждет. А может быть, это так, ненужные и необоснованные сомнения?

Может, и не должны ему ничего объяснять. Ведь то, что они делают сейчас, работа скрытая, тайная, и чем меньше они с Сергеем будут знать, тем безопаснее это и для общего дела, и для тех, кто невидимо по телефону ими руководит.

Наступавший рассвет подал о себе знать заоконной птичьей трелью, настолько громкой и резкой, что Ник вскочил и закрыл окно, оглядываясь на спящего Сергея.

Светало быстро. Ник поставил на плиту чайник и заглянул в холодильник.

Взял йогурт и, стоя у окна, жадно его съел.

Потом заварил чаю.

В двух домах напротив уже горели окна. Улица на пять минут заполнилась выходящими людьми. Они сразу поворачивали за дома, на стоянки. И тут же выезжали на своих «мерседесах» и «фольксвагенах».

Ник посмотрел на часы — полседьмого. Вот, оказывается, когда можно встретить жителей Ойскирхена!

Через минут пятнадцать движение на улице стихло. И уже только несколько окон горело в домах напротив. Какая-то немка ходила по своей кухне, одновременно попивая то ли чай, то ли кофе и причесываясь.

Ник на мгновение позавидовал им, ведущим четкий, ритмичный и нормальный образ жизни. Работа, семья, телевизор по вечерам. Ресторан по выходным. Так он. представил себе обычную немецкую жизнь. Крепкая семья, хорошая зарплата, тяжелая, сытная пища с большим количеством капусты, мяса и картошки. Чем плохо?

За спиной раздался знакомый, но все еще кажущийся очень странным звук. Ник оглянулся. Это чихала черепаха, подползавшая к своему блюдцу. Нику было видно, что молока в блюдце нет. Он поднялся и исправил положение вещей. Нина опустила мордочку в блюдце, а Ник вернулся к окну.

Проснулся Сахно. Взгляд его поблуждал по квартире, остановился на мгновение на черепахе и в конце концов уперся в спину Ника.

— Эй, кофе свари! — прохрипел он. — Тятька умирают, рыбы просят!..

Ник обернулся. Заметил на лице Сергея глупую пьяную улыбку, i Сергей с трудом поднялся и пошел в ванную. Зажурчал за тонкой дверью душ.

— Тебе кофе туда или сюда? — крикнул Ник.

— Туда! Я уже выхожу!

Он действительно вышел, мокрый, в мокрых спортивных трусах.

— Ох, печет… — пожаловался он. — Тяжело… Он выпил кофе, попросил еще.

Выпив вторую чашку, налил себе стакан воды из-под крана.

Постепенно пришел в себя. Только взгляд его оставался каким-то уставшим и прищуренным.

— Ты мне деньги давал? — спросил он.

— Какие?

— Ну половину тех, что прислали…

— Нет.

— Давай пятьсот, — потребовал он негромко;

— А на еду?

— Потом разберемся, давай половину! Ник достал конверт. Протянул Сергею пять сотенных. Сахно медленно оделся. Выпил еще один стакан воды. Открывая дверь, оглянулся. Сказал: «Буду вечером!». И ушел.

Через пару минут мимо дома проехал их похоронный лимузин и исчез в конце улицы.

Ник устало улыбнулся. Бессонная ночь уже давала о себе знать. Но в голове туман рассеялся, полегчало. Он снова прилег на спину. За окном было светло.

Глаза закрылись, и он задремал.

Проснулся уже с совершенно ясной головой. Вспомнил, что Сахно, взяв пятьсот марок, уехал до вечера. Конечно, будь он, Ник, в нормальном состоянии, не дал бы он ему столько денег. Ведь ясно было, что к вечеру Сергей их успешно протратит. Еще неизвестно на что, но то, что к вечеру их у него не будет — Ник знал точно.

Однако настроение от этого не испортилось. Наоборот, настроение даже улучшилось от осознания того, что напарника до вечера не будет. Уж очень хотелось Нику побыть одному, попить чайку в одиночестве, подумать о жизни.

Мысленно поговорить со своими, объяснить им, что процесс идет, а значит, может и окончиться в ближайшее время.

Приняв душ, Ник глянул на часы — без десяти два. Впереди оставалось еще полдня. Погода на улице была сумрачной, но без дождя. Хотя дождь мог пойти в любую минуту — уж очень низкими и тяжелыми были тучи.

Ник оделся и вышел. Хотелось прогуляться, подышать чистым воздухом. Воздух в квартире показался спертым и все еще полным сладковатого гашишного дыма.

Пустой городок навевал романтические мысли. Спокойствие внутри гармонировало со спокойствием улочек Ойскирхена.

Бродя наугад. Ник вышел на маленькую площадь, видимо, центральную в городке. Церковь, три аптеки, кафе, супермаркет «Норма» и частный мясной магазин, из-за витрины которого на улицу выглядывал мясник в белом докторском халате. Конечно, не докторском, но у Ника почему-то возникла именно эта ассоциация. Остановившись на автобусной остановке, он уставился на этого мясника. А тот, казалось, улыбнулся в ответ.

В пространство между Ником и мясником въехал автобус. Перед Ником открылась его передняя дверь, и теперь он поймал на себе вежливый и ожидающий взгляд водителя.

— Нет, я не еду, — сказал по-немецки Ник. И водитель, кивнув, повел автобус дальше.

Из автобуса кто-то помахал Нику. Он удивленно поднял голову, посмотрел.