Тайна старой усадьбы - Андрей Анатольевич Посняков

Может быть, и так…

Профессор Арнольд Отто Янович…

И Резников… Так куда ж он… А пожалуй, тут может помочь Игнат! Вдвоем-то всяко сподручнее законы нарушать!

Подумав так, Владимир Андреевич хитро улыбнулся, вышел из кабинета и решительно заглянул к Ревякину. Слава богу, инспектор оказался у себя и вовсю толковал с тем самым парнишкой, Колей, сынишкой докторши Валентины.

– Володь, помнишь, я про нападение на Колю рассказывал? – Игнат вскинул глаза. – Ну, у Сярг-озера, на болоте, так в деле есть.

– Ну-ну? – насторожился следователь.

– Так Коля нападавшего-то узнал – сегодня в палате увидел. Случайно.

– Евсюков?! – Взяв свободный стул, Владимир Андреевич присел рядом с мальчиком. – Что ж ты, Коля, сразу-то не сказал?

Парнишка опустил голову и покраснел:

– Я это… Я дядю Игнату хотел. Вот пришел…

– Молодец! – похвалил Алтуфьев. – А это точно он? Ну, тот дядька, что на кровати?

– Да он! – Коля вскинул голову и сверкнул глазами. – Я его рожу на всю жизнь запомнил! Гнался за мной, фотик отобрал, а меня – в болото! Если б не Лиина-эстонка, не знаю, как бы и выбрался!

– Спасибо, Коля. – Пожав мальчику руку, Владимир Андреевич поднялся со стула. – Ты это все на очной ставке повторить сможешь? Ну, прямо в лицо.

– Да знаю я, что такое очная ставка! Читал. – Махнув рукой, парнишка тряхнул челкой. – Конечно, смогу! Что я его, боюсь, что ли? Пусть он меня теперь боится.

– Вот это молодец! Вот это правильно!

Простившись с отважным школьником, приятели расслабленно закурили. По радио передавали какой-то телеспектакль. По Гоголю, что ли… Ну да, «Ревизор»!

– До старой школы прогуляемся? – быстро предложил Алтуфьев. – И еще кое-куда. Нет-нет, без мотоцикла и без машины. Светиться не будем…

– Как скажешь, – взяв со стола потертую кожаную папку, усмехнулся Ревякин. – Ты же следователь, тебе виднее.

В старой школе уже никого не было. Конюх, он же и сторож, дядя Федя Шалькин пояснил, что экспедиция уже уехала.

– Ишшо третьего дня! Вечером, к ночи ближе… Ну, чтоб скорее домой поспеть. Вещички в грузовик покидали и съехали.

– Вот этого не видали? – Ревякин вытащил из папки фотографию Резникова, зернистую, увеличенную – уж какая нашлась. Вернее, как смогли переснять с того снимка Жени Колесниковой.

– Не, не видал… Постой-ка! – Шалькин прищурился и все же узнал. – Так это ж Толик, из Дома пионеров. К профессору как-то заходил пару раз. Но в тот раз не было.

– А профессор?

– А профессор с бумагами каким-то задержался. У него же своя машина, шофер.

– Так, получается, ближе к утру уехали? – уточнил Алтуфьев.

– Ну да, ближе к утру. Часа, наверное, четыре было, может, полпятого – светало уже. – Припомнив, конюх неожиданно улыбнулся. – Я ведь их и провожал. Профессор еще со мной попрощался – за руку. До свидания, говорит, Федор, спасибо за работу. Вот ведь поди ж ты – профессор, а простого человека жалует. На остановке вон кого-то подобрал…

– На остановке? На какой? – на это раз вопрос задал опер.

Пожав плечами, Шалькин показал рукой:

– Да эвон, в конце улицы… За Домом пионеров уже.

– Так, если они в Ленинград и дальше, к себе в Эстонию, как-то не с руки получается… – негромко протянул Игнат. – Выходит, профессор специально к остановке подъехал кого-то взять?

– А выходит, так. – Конюх согласно кивнул и попросил угостить папироской.

– У меня «Памир», – вытащив портсигар, честно предупредил Владимир Андреевич.

Федор махнул рукой:

– А ниче! «Памир» дак «Памир» – у меня все одно папиросы кончились, а магазин далеко.

Простившись со сторожем, приятели спустились с пригорка и направились в сторону улицы Советской. Там, у поворота, в одном из двухэтажных деревянных домов квартировал кружковод Анатолий Иванович Резников.

– А мы к Резникову, что ли, идем? – догадался инспектор. – Так его же нет. И спросить не у кого – соседи-то, наверное, на работе.

– А нам, Игнат, соседи-то пока что и не нужны.

С хитрым прищуром Алтуфьев огляделся вокруг и, решительно толкнув дверь, направился на второй этаж. Еще и громко этак спросил:

– Эй! Есть кто дома? Похоже, что нет никого, Игнат… – Понизив голос до шепота, следователь обернулся. – Замочек сможешь открыть?

– Этот-то? Да на раз! – Хмыкнув, Ревякин вытащил из папки обычную канцелярскую скрепку. Повозился секунд десять с замком…

– Прошу! Я так понимаю, мы нынче без санкции.

– Так это и не обыск! Просто вот… поглядим.

Квартира Резникова не то чтобы носила следы поспешного бегства, но было все-таки видно, что человек собрался куда-то далеко, и не на один день. Распахнутые дверцы шкафа, отсутствие предметов одежды и документов.

– Гляди-ка, и с керогаза керосин слил, – вышел из кухни Ревякин. – Ну, точно на рыбалку рванул.

– А вот и не на рыбалку! – Следователь кивнул на спиннинг, одиноко притулившийся в уголке у двери. – Это он просто так всем сказал. А для правдоподобности еще и спиннинг у начальника своего, Говорова, попросил. Ладно, потом отдадим…

– Хитрый, – протянул опер.

Владимир Андреевич согласно кивнул:

– Все они тут хитрые. И профессор этот… Интересно, зачем он к остановке подъезжал? Зачем вообще было в ту сторону ехать? Чтобы потом возвращаться?

– Есть у меня там один человечек, – что-то вспомнив, вдруг протянул Игнат. – Одна бабушка-старушка, еще при Александре Третьем родилась… У нее цейсовский бинокль, немереное любопытство, бессонница и куча свободного времени.

– А! – Спускаясь по лестнице, Алтуфьев радостно потер руки. – Так я ее знаю. Ну, заочно… как-то по делу проходила свидетелем. Как раз с биноклем, ага… Думаешь, кого-то могла разглядеть?

– А что гадать? Зайдем! Чем черт не шутит?

– …когда Бог спит, – хмыкнув, продолжил поговорку следователь.

Старушка с биноклем – гражданка Каштанкина, одна тысяча восемьсот восемьдесят девятого года рождения, уроженка города Ревель, Эстляндской губернии, беспартийная, вдова – оказалась дома и незваным гостям обрадовалась!

– А, товарищ старший лейтенант! Давненько, давненько не заглядывали! Об участковом уже и не говорю. А между прочим, нехристи малолетние опять всю остановку изрисовали! Почти каждый вечер костер там жгут. Котька Елисеев, Вовка Ворочкин и этот еще с ними, малой… Сорокин!

– Здравствуйте, Ираида Степановна! – расплылся в улыбке Ревякин. – А я уж теперь капитан.

– Да ну? Мои поздравления! Это что ж, штабс-капитан, если по-старому… Пустой погон!

– Не, Ираида Степановна. Нынче не пустой – нынче четыре звездочки!

– Ну, красиво, чего уж! Да вы проходите, не стойте. К столу! Сейчас и чайку… Ах, когда я была в десятом году в